Гонки на выживание

Но если бы вы вернулись, это было бы радостью для тысяч людей. Вы лидер коллектива, его символ.

— Лидер, символ… — вновь чувствуя приближение едва стихшего гнева, покраснел Черемисин. — Что я их, этим символом, что ли, кормить буду?

— Вот это и надо бы обсудить, — сказал Клоков.

— А что тут обсуждать? Теперь же всюду коммерческая основа. Можно, конечно, взять наш монтажно-сборочный корпус длиною сто семьдесят пять метров, разбить его штук на тыщу клетушек да и открыть на месте научно-производственного объединения общедоступный публичный дом.

Вот вам и деньги на бочку! Только это уж как-нибудь без меня. После моей смерти, которой ждать, конечно, недолго, поскольку видеть все это, отдав делу сорок пять лет, никакое сердце не выдержит.

Потукает-потукает, да разорвется.

— Насчет супердома идея хорошая. Ну а если всерьез?

— Слушайте, — сказал Черемисин, — не морочьте мне голову. Вы же не просто так явились. У вас наверняка есть идея, которую требуется освятить легендарным именем вышедшего в тираж старика Черемисина.

Излагайте.

— Все как раз наоборот, — строго, почти жестко сказал Клоков. — Напротив, Андрей Терентьевич, я приехал искать у вас совета и поддержки. Если хотитепомощи. Для вас, возможно, не секрет, что у меня есть враги. Тьма-тьмущая врагов. Им только и надо, чтобы я ушел по вашему примеру. Вот тогда-то они и разгуляются.

— Охотно верю, — кивнул конструктор. — Ну и что из того? Какой помощи вы ждете?

— В стране есть две соперничающие группы. И те и другие атакуют меня с двух сторон, чтобы я дал согласие и убедил Президента снять гриф секретности с вашего «Зодиака».

"

"— Та-ак, — сказал Черемисин. — Чрезвычайно интересно… И что же, позвольте узнать, будет дальше? Небольшая тихая распродажа?

— Да что вы, Андрей Терентьевич, — невесело усмехнулся Клоков. — Кто ж его купит?

— То есть как — кто? — изумился Черемисин. — Это же истинное «ноу-хау», в полном смысле высокая технология! С руками оторвут! Или вы думаете, эти ваши толкачи-щипачи снятия секретности просто так добиваются? Наверняка уже снюхались с кем-нибудь за кордоном.

Вот и теребят вас, чтобы других обойти… — Но это же преступление, — замахал руками Клоков, — вот так, за здорово живешь взять и отдать мировой приоритет!

— Обижаете, Герман Григорьевич, обижаете… Вовсе не за здорово живешь, а за о‑очень приличные миллионы. Тут, дорогой мой, такими нулями пахнет — глаза разбегаются.

— Все, что вы говорите, очень серьезно, — сказал Клоков. — Более чем серьезно.