- я оглядываюсь в сторону кухни и вздыхаю, - так уж случилось, что братья тут. Извини. Я поговорю с мальчишками и все объясню. Если бы они не думали, что м-между нами что-то есть, - я на мгновение смущаюсь от своих слов и его прямого карего взгляда, - они бы не вели себя так дерзко. Иван и Данил хорошие ребята и, в сущности, еще дети...
- Они смогли удивить меня, - признается Илья. - Сколько им?
- Пятнадцать, - отвечаю я.
- Неужели? - ровно замечает парень. - А выглядят старше.
- Да уж! - теперь я улыбаюсь открыто, чувствуя привычную гордость за своих младших братьев.
- И на много! Такие-то верзилы!
Но Люков не улыбается в ответ, он смотрит на меня спокойно и внимательно, заставив вдруг почувствовать неловкость за свой смех.
- Странно, - тихо говорит, подступив ближе, - они совсем не похожи на тебя.
- Да, не похожи, - поднимаю я голову выше, чтобы видеть его глаза. - Я на маму похожа, а братья пошли в отца. Он часто шутил, что потратил свой главный патрон на девчонку, а на мальчишек осталась дробь.
Но как по мне, так все наоборот вышло, просто он был весельчак и шутник, мой отец.
Между нами происходит странный диалог - приватный разговор для двоих, и я рада, что мальчишки его не слышат и не могут ерничать надо мной.
- Послушай, Илья, - вдруг говорю Люкову уже куда серьезней, воспользовавшись образовавшейся в разговоре паузой. Желая избавиться от мучающего меня стыда раз и навсегда. - Поверить не могу, что так просто напросилась к тебе в тот вечер, что наговорила разного. Мне очень неудобно, правда.
Я уйду сегодня, вслед за мальчишками, но если ты позволишь, мне бы хотелось сделать для тебя что-нибудь посильное. Ведь денег ты не возьмешь, а чертежи, я видела, они слишком хороши, чтобы принять их от тебя просто так. Я на много не задержусь. Можно?
Я не могу прочитать ответ в темном взгляде Ильи. Мне вновь кажется, что он холодеет и отстраняется, уносится мыслями куда-то прочь отсюда, но вот все же отвечает, отметив слова невеселой ухмылкой:
- Но я ведь, кажется, первый начал.
Это твои слова, Воробышек.
И не успеваю я удивиться и вспомнить, когда такое говорила и что имеет в виду Илья, как из кухонного проема двери высовываются две лохматые головы, и доносятся недовольные слова Данилы, обращенные к брату:
- Черт, Птиц! Я же тебе говорил, что у них все серьезно!
***
Мама не поскупилась, и, выкладывая продукты на стол, а после, усадив за него мальчишек, я напоминаю братьям, чтобы передали ей от меня большущее горячее спасибо.
