Давала от ворот поворот всем женихам, пока своей верностью не сразила сердце самого красавца Юйху - сына бога Юйди, гордого сторожа небесных светил, впервые за многие тысячи лет решившего снизойти к земной женщине, - так поразила его сила ее чувств. Ради Веики Юйху принял образ Люй Ханя и подарил девушке вечную жизнь. С тех пор они вместе затерялись где-то в кромке горизонта.
- А что же Дан-дан?
- Ничего. Шторм забрал их вместе с работорговцем в первую же брачную ночь.
Со всем золотом и прочим скарбом."
"- Надо же... - разочарованно тяну я, возвращая щеку на подушку. - И все же, Илья, я не совсем поняла, что хотел сказать Донг.
Люков поворачивает ко мне лицо и задумчиво смотрит. Я не знаю, на чем сосредотачивается его взгляд, но почему-то облизываю губы.
- Любовь Веики - большая награда, ее надо заслужить. Когда-нибудь для кого-то ты станешь спасением и большой любовью, Воробышек, - вот что хотел сказать китаец.
Если этот кто-то, конечно, заслужит твоей любви.
Едва он произносит эти слова, я тут же чувствую, как у меня обрывается вздох и замирает сердце. Отступившие было тени наползают со всех сторон, и в их сгустившейся пелене так легко угадать ненавистное лицо со стальным взглядом. И руки - крепкие, безжалостные, намертво прижавшие меня к груди...
- Нет, - дергаю я головой. - Я не хочу. Пожалуйста, Илья. Не хочу!
***
Я не пойму, что с ней происходит.
Только я растолковываю слова Донга, как на лице птички отражается испуг.
Какого черта?!
- Все будет хорошо, воробышек. Никто не сможет заставить тебя любить себя против твоей воли, что бы ни сказал Донг.
- Правда? - ее глаза смотрят с такой надеждой, а лицо так близко, что мне требуется недюженная сила воли, чтобы не коснуться нежной щеки рукой и не запутаться пальцами в ее длинных, упавших на грудь волосах.
- Правда, птичка. Никто.
Она успокаивается, кладет голову на подушку, закрывает глаза и сворачивается возле меня клубком.
- Спасибо, - шепчет, тяжело выдыхая.
Через минуту она уже спит. Через две - утыкается лбом в мое плечо и прячет теплую ладонь в сгибе локтя, через три - будоражит притихшего было зверя мягким дыханием, заставляя с новой силой заскулить в оковах так и не утихшего желания.
