- Как думаешь, может тебе будет лучше в Черехино? Там лес рядом и пруд с садом... Черт! - ругается сквозь зубы. - Снова этот чертов Босс!
Он тревожится обо мне, не на шутку переживает, и это его внимание невозможно трогает душу. Что бы он ни придумал для меня сейчас, правда всегда будет одна...
Я беру его за руки и прижимаю к себе:
- Люков, мне хорошо только там, где ты. Только рядом с тобой и нигде больше. Запомни это, сегодня и навсегда.
***
У Ильи дела. Я понимаю это из его короткого телефонного разговора: десяти секунд молчания и отрывисто-сухого ""Да, Рыжий, я в городе.
Скажи, пусть ждут, скоро буду"".
Мы стоим на набережной у бетонного парапета и смотрим на темную, подернутую стальной рябью воду реки, распростершейся под нами. Руки Ильи все еще обвиты вокруг меня, подбородок уткнут в макушку, а широкая грудь прижата к моей спине.
- Тебе надо уехать?
- Нет, позже, - отвечает он. - Не замерзла? - С реки дует холодный ветерок, зябко кусая за ноги, играя с прядями распущенных волос.
.. Люков разворачивает меня к себе за плечи и мягко увлекает к машине. - Пойдем, Воробышек, погода портится, а ты в легкой куртке..."
"- Да, мы берем. Да, и это тоже, - отвечает он час спустя девушке-продавцу в магазине женской одежды градовского торгового центра, когда я вежливо отклоняю ее предложение примерить, вслед за выбранной для меня Люковым верхней одеждой и обувью, четвертое по счету платье.
- Илья, это не смешно, и это слишком.
- Нет, - серьезно отвечает он, скупым кивком показывая девушке отнести покупки к прилавку.
- Но я последнее даже не примерила! - Все женщины в магазине давно таращатся на Люкова, вслед за ним на меня, и мне становится немного не по себе от такого неприкрытого внимания.
- Ничего, дома примеришь.
- А что если не подойдет? - я застегиваю на себе куртку, заглядывая в невозмутимое лицо.
- Вернем.
- Илья, ну, зачем?.. - хмурю я брови. - Ты сказал белье, и я согласилась исполнить твое желание в твой день рождения. Но ты совсем не должен покупать мне все это!.
.
Я выхожу из примерочной, и он тут же ловит меня за плечи. Прижимает к своему боку, уверенным движением давая понять приунывшим в модном салоне дамам, кому именно принадлежит его расположение.
- Люков! - последний раз пробую протестовать я, но бумажник уже раскладывается в его руке, а губы шепчут в мгновенно вспыхнувшее от прикосновения языка и губ ухо:
- Поздно, птичка. Раньше надо было думать, ты уже сказала ""да"".
