- Тут такие дела творятся: третий день Глеб названивает насчет ""Бансая"" и своих ребят. Вот Вардана прислал по душам поговорить, - не иначе Большой Босс авторитетно яйца накрутил, а ты с какой-то девчонкой милуешься...
Я достаю его так быстро, что он не успевает и глазом моргнуть. Наклоняю к себе за мощную шею, шипя в лицо:
- Осторожнее, Рыжий! Эта девчонка, что сейчас у меня на руках, - мать моих будущих детей. Ты все понял, друг? Или тебе пару раз съездить по шее, в надежде научить вежливости?
Бампер не был бы моим другом, если бы не мог читать по губам.
Он тихо ржет, разминая затылок ладонью.
- Нет, ты все же придурок, Люк! Я сразу понял, как только увидел эту малышку в своей машине, что дело не чисто. Когда ты меня с сигаретой сделал. Когда просил затарить жратвой холодильник, понял, что Илюха, кажется, влип. Когда с ума сходил, не мог понять, в чем дело. Но чтобы аж так торкнуло... не ожидал. А ты шустрая, детка! - бросает он смешок нахмурившейся птичке и протягивает руку.
- И до черта хорошенькая! Давай, что ли, познакомимся, сероглазая, как люди! Будет чем Шибуева уесть!
- А ты можешь быть куда вежливее и приятнее, чем кажешься, - вздыхает воробышек, выпрямляя спину. - Евгения, - протягивает Бамперу для пожатия руку и по-королевски великодушно улыбается, когда он вдруг, приняв напыщенный вид, галантно целует ее.
- Бампер. По протоколу - Виктор, будем знакомы. Друг будущего отца твоих детей и по совместительству компаньон в делах. Для своих можно просто - Рыжий.
Приятно познакомиться, Евгения.
- Взаимно! - одергивает ладошку птичка и удивленно шепчет мне на ухо, не представляя, какой вид открывается сейчас на ее нежно-фарфоровую шею и скулу сглотнувшему слюну Бамперу.
- Илья, так ты и есть тот самый таинственный ""ко"" в приставке, да?.. А что Виктор имел в виду, когда упомянул Босса?
Моя девочка тревожится, и уловила нить разговора. Конечно, я сглупил, взяв ее с собой, но я просто не в силах сегодня с ней расстаться.
Ни на минуту. К черту дела! К черту Вардана! К черту всех! Все что я хочу, это оказаться с ней вдвоем в нашей квартире и самолично снять с воробышка всю одежду. Медленно, зубами, одну за одной, пока ее голая атласная кожа от желания не покроется мурашками, и она не разрешит любить себя до тихого, сорвавшегося с приоткрытых губ стона ""Илья..."".
Моя нежная фарфоровая птичка. Такая хрупкая на вид, но такая горячая внутри. Отдающая себя любви без остатка.
