Характеризуя будущую внутреннюю политику в целом, откровенно полемично наметил систему приоритетов: политика будет «направлена на дальнейшее укрепление экономического и военного могущества нашего государства, на дальнейшее развитие народного хозяйства и максимальное удовлетворение растущих материальных и культурных потребностей всего советского общества… Советское правительство будет заботливо охранять их (граждан. — Ю.Ж.) права, записанные в сталинской конституции».
Берия скорректировал внешнеполитическую линию Маленкова приемом умолчания.
Повторив общее положение о необходимости сохранения и упрочения мира и развития деловых связей, ни словом не обмолвился о мирном и длительном сосуществовании двух систем. А затем призвал «неустанно повышать и оттачивать бдительность партии и народа к проискам и козням врагов Советского государства», «еще более усилить свою бдительность». И разъяснил, что тому призваны служить и Вооруженные силы, которые «оснащены всеми видами современного оружия». Заканчивая выступление, Берия вернулся к вопросу о единстве и сплоченности руководства, высказав убеждение, что таковые станут «залогом успешного претворения в жизнь внутренней и внешней политики партии и государства».
И заверил «народы» страны «в том, что Коммунистическая партия и правительство Советского Союза не пощадят своих сил и своих жизней для того, чтобы сохранить стальное единство руководства»."
"Сходные с бериевскими взгляды в оценке существующей ситуации, в видении дальнейшего пути развития СССР, а также в определении задач, требующих незамедлительного решения, высказал Молотов, выступивший последним.
Он остановился на необходимости «заботиться об укреплении советских вооруженных сил… на случай вылазки агрессора», «проявлять должную бдительность и твердость в борьбе против всех и всяких козней врагов, агентов империалистических агрессивных государств». Потом бегло коснулся международного положения и подтвердил как министр иностранных дел, что СССР будет проводить политику мира, сотрудничества и деловых связей, но только «между народами», а устанавливать связи следует лишь с теми государствами, «которые сами также стремятся к этому».
Касаясь межнациональных отношений, подчеркнул, что решение этого вопроса уже вышло за рамки СССР, ибо «имеет особо важное значение, особенно в связи с образованием государств народной демократии и ростом национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах».[34]
Так 9 марта 1953 г.
