Требовался голос Хрущева, который мог обеспечить поддержку и 125-тысячной армии партийных функционеров, и всеохватывающей пропагандистской машины.
Хрущев, вошедший в группу лидеров, поначалу вел себя незаметно — как один из шести секретарей ЦК партии, хотя и руководивший повседневной работой партийного аппарата. Нам думается, что в те дни он еще страшился ответственности за трагедию, происшедшую при похоронах Сталина в ночь на 7 марта в Москве. Ведь именно он, как председатель комиссии по организации похорон, обязан был сделать все возможное, чтобы избежать жертв чудовищной давки.
Увереннее Хрущев почувствовал себя после Пленума ЦК, когда официально стал председательствовать на заседаниях секретариата ЦК. Но и тогда он еще продолжал уклоняться от поддержки, даже косвенно, любого из двух претендентов на полную власть и избегал высказывать свои взгляды относительно внешней политики страны и путей ее экономического развития."
"Сокращение числа секретарей ЦК партии с 10 в октябре 1952 г.
до 4 спустя пять месяцев нарушило прежнюю практику наблюдения ими за работой 17 отделов ЦК и усилило роль самих секретарей, получивших в свое распоряжение по четыре-пять отделов. Значимость последних соответственно понизилась, хотя они и оставались «приводными ремнями» ЦК и каналом обратной связи, последней инстанцией для жаловавшихся, советовавших или доносивших о чем-то местных партийных организаций и отдельных членов партии. А в самом секретариате царили пока зыбкость и неустойчивость, отражавшие борьбу между членами Президиума ЦК.
В таких условиях опереться на кого-либо из секретарей означало в открытую стать на сторону либо Маленкова, либо Берии, т. е. выиграть многое или проиграть все. Опора же на отделы сулила возможность потом, кто бы ни взял верх, возглавить многотысячный партийный аппарат. Хрущев избрал второй вариант. Он не стал тогда вдаваться в международные связи КПСС, знакомиться с положением в зарубежных коммунистических и рабочих партиях, оценивать их ориентацию и отношение к СССР, оставив это на усмотрение Суслова.
Не вникал пока и в начатую Поспеловым с середины марта кампанию по десталинизации, поначалу весьма слабую. Не обращал внимания и на поддержку Поспеловым легкой «оттепели» в литературе и искусстве. А все силы отдал реорганизации части аппарата ЦК, обосновывая ее оглашенной тенденцией к упрощению и сокращению управленческих структур.
