Гордый

Не волнуйся. Доктор сказал, все по плану.

То же самое я объявила Гордею минут двадцать назад.

– Ну все, самое страшное позади. Фууух, – переживает.

Да, с Васей мы общаемся, как со старым другом, и даже с Лидой они находят что обсудить и над чем посмеяться.

– Когда ее домой отпустят? Давай я сам ее заберу?"

"– По идее, завтра.

– Отлично! Я сам все организую.

– А может, меня зацепишь? – была бы рядом, округлила б жалостливо глаза, как кот из мультика. – Чтоб самой не добираться.

– Да не вопрос. Тогда завтра на связи.

Лидочка в послеоперационный период согласилась пожить у меня, а я так счастлива! Просто безумно.

После того, как сестра переехала ко мне, время побежало ещё быстрее. На новые предложения по работе я не соглашаюсь, как мы с Гордеем и договаривались. Найти приличную альтернативу не совсем получается, но я периодически хожу на собеседования. Жду. И ищу. Гордею эта идея не по душе, но он благоразумно молчит, лишь изредка призывает не торопиться и заняться поисками уже после Нового года.

Единственное предложение пройти по его «протекции», но чуть позже, я отмела сразу же.

– Крис, – недовольно косится мужчина, сканируя дорогу. – Ты что-то прохладно оделась. На улице глубокая осень, того и гляди скоро снег выпадет. Ты в майке.

Да. Даааа… кто бы мог подумать, мы с ним вместе вот уже почти два месяца.

– Не фыркай и не утрируй. И вообще, сам же потом меня согревать и будешь.

Намеренно одёргиваю рукава куртки, чтобы указать: его слова насчёт майки всего лишь преувеличение.

Нормальная у меня куртка. Ну и что, что тонкая!

На душе разливается тепло. Приятно, что он беспокоится.

Обнимаю Гордея за руку, потираясь щекой о его толстовку и гадая, что за сюрприз он придумал на этот раз. Оказалось…

Дом за городом. Высокий надёжный забор. Гордей звонит по телефону, и перед ним открываются ворота.

– Пойдём, покажу тебе свои сокровища.

Внутри…. Нет, не музей, конечно. Но впечатление двоякое.

С самого начала глаз упал на картину.

Приятные тона, мягкие переходы. Не совсем понятно, что именно там написано, но я не слишком хорошо разбираюсь в живописи.

Картина завораживает очень, хотя в ней ничего такого особенного нет.

– А это моя гордость, – называет фамилию художника. Глаза Гордея в эту минуту пылают огнем и подсвечиваются внутренним светом. – Оригинал. Даже не спрашивай, как мне это чудо досталось.

– Поклонник живописи, значит? – выдыхаю, недоуменно всматриваясь в буйство красок.