Гордый

А ещё через какое-то время на чёрном отполированном седане подъезжает Константин Шахов. А мне становится не по себе. Так неловко встречаться с людьми из нашего общего с Гордеем прошлого…

Константин выбирается из машины.

Мужчины привычно здороваются. Оба начеку. Шахов оглядывает меня скептичным взглядом, настороженно вежливо приветствуя, а затем его внимание полностью переключается на Андрюшку. Мужчина хмурится. Между бровей пролегает вертикальная складочка.

Взор внимательный, изучающий. Через мгновение перепрыгивает на Гордея.

Молчаливый диалог остаётся для меня загадкой. Гордей ни с того ни с сего кивает, будто Шахов действительно задал ему вопрос. Следующие слова потрясают:

– Так вот в чем дело, – строго тянет Константин. – Ну ок. Я все сделал.

– Спасибо, Костян. Надеюсь, не понадобится.

Шахов мимоходом уточняет, как у нас дела, сколько «пацану» лет, отмечая, что его карапузу Яну почти столько же.

Ну да, получается, мы с его женой забеременели примерно в одно время. От приглашения заехать в гости Гордей небрежно отмахивается.

Лишь дома, после совместного ужина я позволяю себе осведомиться:

– Все нормально? На улице Костя в лице поменялся, когда Андрея увидел. Догадался?

ГОРДЫЙ

Естественно, он догадался. Не просто так же я обратился к нему с личной просьбой. Очень и очень личной. Потому что я уже нихера не понимаю, что происходит.

Самым громким звонком стало то, что Крис с сыном упустили в магазине. Это просто нонсенс. Таких косяков при Васе в жизни не было! И я теперь сомневаюсь во всем, а самому быть рядом постоянно нет возможности.

– Догадался, – отвечаю коротко, беру в руки пикающий телефон. Это Олеся прислала сообщение.

Олеся: «Может, приеду сегодня? Мы так давно вместе не были». И расстроенный смайл.

Ненавижу эти желтые морды в тексте.

Кто их только придумал.

– Пойду я малыша купать, – лепечет тихо. – А потом спать.

Я вижу, что она меня избегает. Старается не смотреть даже.

И прекрасно заметил, как она расстроилась, когда я присоединился к ужину. Чуть зубами от злости не скрипнул!"

"Нихера вообще не поменялось: я все ещё готов сделать что угодно, только бы ей было удобно и хорошо. Хоть дома не показываться. Хоть не жрать.