Гордый

Не первый раз, – лишь отмахивается."

"Поворачивается и идёт в сторону. Даже на нас с Андрюшей не глядя. Она что… не заметила нас? Но как? Мы ведь перед ней, чуть поодаль от Гордея. Или… возможно, сделала вид, что нас здесь нет?

– Раз уж ты приехал, пойдём, я тебе чай налью. Мята с грядки. Перечная. Я уже насушила и на зиму заготовила. А ещё у меня есть твои любимые конфеты. Чернослив.

Да, Гордей сладкое не ест, но чернослив с грецким орехом в шоколаде готов уплетать бесконечно.

Мы с малышом все это время стояли не шелохнувшись, но теперь Андрюша отмирает, берет меня за руку и тянет в указанную сторону.

Ещё бы. Слово «конфеты» прозвучало! И теперь сынок яростно заявляет, что тоже не прочь полакомиться.

Мама Гордея замирает и наконец поворачивает голову чуть в сторону. Гордей уже открывает рот, но женщина его опережает:

– Сынок. Ты кого-то привёз? – звучит растерянный голос.

Я не понимаю. Она делает вид, что нас здесь нет? Или не осознает, что кто-то ещё здесь стоит?

– Да, я сегодня не один.

Гордей осторожно берет ладонь мамы в свою руку и кладёт себе на сгиб локтя. Медленно шагает вперёд, утягивая женщину за собой.

Подводит к нам.

– Ты только не переживай, ладно. Познакомься. Это Андрей. Мой сын, – безмятежная улыбка сходит с лица женщины в это же мгновение. Даже сейчас она поворачивает голову слегка в сторону и смотрит сквозь меня, хоть я стою теперь четко перед ней. Лицо ее выражает крайнюю степень недоумения. И даже рот слегка приоткрывается. – И его мама. Кристина.

Минута молчания.

Кажется, женская половина потрясена до глубины души. Мама Гордея в шоке оттого, что она теперь бабушка. А я… чувствую внутренний надрыв и глубочайшую печаль от понимания: она и правда не видит. Мама Гордея слепа.

Перевожу скорбный взгляд на мужчину. Не могу выразить взором все то, что я сейчас чувствую. Гордей едва заметно кивает в ответ на невысказанный вопрос.

– Привет вам. Как у меня сегодня много гостей.

Женское лицо вновь озаряется спокойной улыбкой и начинает светиться радостью.

Голос пропитан мягкостью и обволакивает чем-то таким… тёплым, уютным, добрым… очень притягательным.

– Здравствуйте, – трепетно лепечу в ответ. Потому что просто не знаю, что сказать ещё. Как обухом по голове ударили. В памяти всплывает тот разговор Гордея и Лиды. Я только теперь понимаю, насколько мужчина был участлив и искренен в желании помочь сестре с операцией. Он делал это не для того, чтобы со мной помириться. Не для того, чтобы обязать меня.