Гордый

Нет! Лучше с сыном! Чтобы точно знать, что с ним все хорошо! Мысли никак не желают собраться.

Мне нужно знать, что у Андрюши все в порядке, и он увлечённо играет в игрушки.

– Уже все хорошо. Не плачь.

Проводит пальцем по щеке, стирая соленую дорожку. Я только сейчас понимаю, что со слезами выходит напряжение. Как же я испугалась… кажется, сердце не бьется…

– Андрей? – выдавливаю самое главное.

– Дома. С няней, – рубленый ответ. – В порядке.

– Ради чего? Картина очередная? – губы не слушаются.

Я готова услышать ответ.

Вероятно, опять его «сокровища»… но я-то причём? Почему без меня нельзя… от внутренней горечи болит. Почему так? Почему он вот такой? Почему я до сих пор внутри горю им, его взглядами, касаниями… почему? Почему мне нельзя просто вернуться домой и жить спокойно, как жила… не хочу я вот так… это ужасно. Сегодня же скажу Гордею, что я уезжаю. Пусть что хочет делает. Не хочу в его доме больше находиться и сына заберу сегодня же! Забьюсь в тихой норе, там пусть охраняют.

Плечи опускаются. Я словно начинаю немного горбиться. Как будто тяжесть неимоверная легла… дышать не даёт.

– Нет. Не картина. Я подставился, – скромный шепот. Тихий. Короткий. – Поехали домой. Здесь ребята разберутся.

– Тимофей, – вдруг спохватываюсь… резко оборачиваюсь.

– В порядке. Никто не пострадал.

Отвожу взгляд в сторону.

И вдруг… напрягаюсь, намертво вцепившись Гордому в запястье. Мне кажется, я в бреду… я точно живая? Боль чувствую… но… невозможно!

– Мне показалось, там Вася стоит… – запинаюсь.

Цепким взглядом скольжу по мужской фигуре. Быть не может. Он!

– Это он и есть, – твёрдый кивок.

– Он же умер… – губы белеют. Что происходит, черт возьми?!

– Воскрес, как видишь.

Чувство опасности сковывает горло. Огненным шаром выжигает голосовые связки. Ни звука не могу вымолвить. Лишь молча делаю шаг вперёд. Мотаю головой, тяжело сглатывая.

– К Андрею хочу, – даже не смотрю в печальные глаза. Кровоподтеками и ссадинами «любоваться» нет сил.

Это какой-то кошмар.

– Едем.

Когда проходили мимо Васи, он слегка кивнул головой. Гордей на минуту отошёл от меня, приближаясь к давнему другу. Что-то сказал. Тот помотал головой. Гордей встрепенулся и ответил что-то резкое и наверняка грубое – я поняла это по выражению его лица.

Отворачиваюсь. Не хочу ничего знать. Ничего! Можно я просто буду работать, каждый вечер возвращаться к сыну домой? Неужели это так много? Мне хватит, правда.