И она улыбнулась, пожала плечами и сказала:
— Меня не слишком воодушевляет обед с работодателем в первый же день. Такое чувство, что меня будут допрашивать. Я не права?
— Мы будем говорить, о чем захотите, — ответил он, не отрывая от нее своих невероятных глаз.
К облегчению Пенни, машина остановилась, но ее радость испарилась, когда они вошли в закусочную. В ее понимании закусочная представляла собой простенький ресторанчик: столики на тротуаре, столики в помещении, покрытые клетчатыми скатертями, свечи в бутылках с потеками воска по бокам, милая и непринужденная обстановка.
Здесь ничего этого не было.
Для начала закусочная выглядела ужасно дорого. Комната была просторная и строгая. Столики с белыми скатертями довольно далеко стояли друг от друга, на них стояли свежие цветы и лежало поблескивающее столовое серебро. Здесь точно не подавали картошку фри, скорее фуа-гра и икру, но Пенни подняла голову и сделала вид, что привыкла бывать в таких местах."
"Если бы так! Одна трапеза здесь стоила, наверно, ее недельного заработка.
Санто почтительно поприветствовали теплым рукопожатием: было очевидно, что он здесь постоянный клиент.
— Не такого я ожидала, — сказала она, когда их подвели к столику.
— Вам не нравится? — быстро спросил он. — Мы могли бы поехать куда-то еще, если…
— Нет, — перебила Пенни, — я просто ожидала чего-то менее формального. Я бы не назвала это закусочной.
— Для меня это закусочная, — легко сказал он. — Здесь очень спокойно, а еда просто потрясающая. — Он соединил указательный и большой пальцы, образовав кольцо.
— Вам понравится, обещаю.
Ей хотелось спросить, зачем он делает это? Пытается произвести впечатление? Она надеялась, что он не замышляет чего-то более серьезного. Думать о нем — одно дело, совсем другое — позволить себя скомпрометировать.
Однако волноваться не стоило, Санто был джентльменом. Он подробно обсудил с ней меню, и к концу обеда она полностью расслабилась. Они говорили обо всем, кроме самих себя. Она выяснила, что он из Рима, но углубляться в подробности он не захотел.
Она не осмелилась даже спросить, живы ли его родители и есть ли у него братья и сестры, хотя ей было очень любопытно. Со своей стороны он узнал, что ее любимый цвет — коричневый.
— Коричневый? — недоверчиво спросил он. — Не может быть. Я вижу вас в чем-то небесно-голубом или зеленовато-голубом, подчеркивающем потрясающий цвет ваших глаз. Вы пробовали носить эти цвета?
Потрясающий цвет ее глаз! Что еще он заметил в ней? Мысль напугала Пенни.
