— Так куда она ушла, когда они пошли туда?
— Они думают, что она вернулась к нам.
— Что нам делать теперь?
— Сообщить в полицию, — заявил он."
"— Тебе не кажется, что еще рано? — нерешительно спросила она.
— У тебя есть идеи получше? — выплюнул он.
— Здесь есть еще места, где можно играть? Что-то, что могло привлечь ее, бассейн например? Ты же знаешь, во что она превращается, когда видит воду.
— Давай поспрашиваем. — Он заколотил в ближайшую дверь.
Последовал оживленный разговор, из которого Пенни не поняла ни слова, но по жестикуляции женщины она догадалась, что бассейна поблизости не было.
Так плохо Пенни не было никогда в жизни; слезы навернулись на глаза. И вдруг, когда она уже подумала, что это худший день в ее жизни и она, скорее всего, потеряет работу, в поле зрения появилась Хлоя, державшая за руку девочку примерно своего возраста. Увидев их, она широко улыбнулась и подбежала к ним.
— Папочка, я нашла подружку. Ее зовут Пия, и она сказала, что я могу прийти и поиграть с ней в любое время.
Мы играли с ее новым щенком.
Санто с облегчением подхватил ее на руки.
— Я так волновался, Хлоя! Мы с Пенни везде тебя искали. В следующий раз, — строго добавил он, — прежде чем уходить, ты должна спросить разрешения.
— Прости, папа, — сказала Хлоя и сунула большой палец в рот.
— Просто больше так не делай, красавица. Мы с Пенни очень волновались. — Он поцеловал ее и поставил на землю. — Попрощайся с подружкой, мы идем домой.
Он перевел взгляд на Пенни, безмолвно стоявшую рядом, пока он выговаривал Хлое.
— Я не должен был кричать на тебя. Я также виноват.
Она кивнула и отвернулась, и он понял, что она плачет. От облегчения или из-за него? Впервые с того момента, как он узнал, что у него есть дочь, появилось это ужасное чувство в желудке. Он был в ответе за маленького человека и подвел ее и сорвался на Пенни, хотя это была не ее вина. Он думал не о том, о чем надо, и настроения у него не было. Пенни пыталась помочь, волновалась за него, а он вот так отплатил ей! Он осторожно взял ее за плечи, развернул к себе и вытер мокрые от слез щеки.
— Прости меня, это я виноват. Простишь?
Он сделал самое жалобное лицо, на которое был способен, и она наконец улыбнулась. Он коснулся губами своих пальцев и прижал их к ее губам.
— Снова друзья?
— Друзья, — подтвердила она, потому что именно так он относился к ней эти дни — как к другу, а не как к няне.
Этой ночью они снова спали вместе.
