— Пойдемте поговорим внизу. Я не могу сидеть на этом."
"Он вышел из комнаты, и Пенни ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Она скользила взглядом по его телу, отмечая, как рубашка обтягивает его широкую мускулистую спину, а брюки — бедра и ягодицы, подчеркивая его атлетическое телосложение.
Не сошла ли она с ума, что так разглядывает своего нового работодателя? Не движется ли навстречу опасности? Не стоило ли уйти, пока все не зашло слишком далеко, или она найдет в себе силы скрыть свои чувства, настолько нехарактерные для нее? Ни разу за двадцать семь лет она не чувствовала ничего подобного к мужчине, которого едва знала, особенно к такому, который, если верить ее подруге, ест женщин на ужин и точно не оценит подобного отношения от няни своей дочери.
Он привел ее в маленькую комнату с очаровательными черными кожаными креслами и двустворчатыми, доходящими до пола окнами, выходящими во дворик, заставленный горшками с бегониями всех возможных оттенков абрикосового цвета и засаженный с одного края жимолостью, сладкий запах которой проникал в комнату.
Это, должно быть, его личная гостиная. Садясь, Пенни вдохнула аромат.
— Какой чудесный запах.
— Я люблю это время суток, — согласился он. — Все так спокойно. Хотите выпить?
Как бы сильно Пенни ни хотелось выпить, она покачала головой: жизненно важно было сохранить здравый рассудок. Она и так уже захмелела от его вида.
— У вас прекрасная дочь, мистер Ди Люка.
Он кивнул и чуть улыбнулся:
— Спасибо. Вы ладите с ней?
Он вытянул свои длинные ноги, скрестил лодыжки и казался полностью расслабившимся.
— Мы сразу подружились, я понравилась ей, она — мне. Вам не о чем беспокоиться, я буду внимательно присматривать за ней.
— Рад слышать. Она для меня — все.
Он взял со стола стакан, который, видимо, оставил, чтобы подняться к ней, и Пенни не могла не заметить, какие у него длинные пальцы и ухоженные ногти. На долю секунды она подумала, каково это — почувствовать, как эти пальцы прикасаются к ней, гладят ее кожу.
От одной мысли об этом внутри поднялась настоящая буря, усмирение которой потребовало героического усилия. Думать так об этом мужчине было опасно.
— Я бы хотела, чтобы вы точно обозначили мои обязанности, — сказала она, выпрямляя спину и стараясь казаться деловитой и квалифицированной. — Я ожидала, что мне придется готовить для Хлои, но оказалось, что этим занимается ваша экономка.
— На Эмили вся работа по дому, — подтвердил он, — и раз в неделю приходят уборщики.
