Он не нуждался в сочувствии, сделав из себя жесткого трудоголика, просто отбрасывавшего все несчастливые мысли прочь. Он пришел бы в ужас, узнав, что она хотела бы провести с ним всю жизнь, компенсируя этот недостаток любви.
— Сначала посмотрим достопримечательности, потом пройдемся по магазинам, — сказал Санто, паркуясь.
— Магазины? — переспросила Пенни.
— Разве не все женщины любят магазины? Здесь есть все: Версаче, Валентино, Армани.
— И стоит куда больше, чем я могу себе позволить, — заметила она.
— Хотя от того, что я просто посмотрю, вреда не будет.
Она не заметила любопытный взгляд, который он бросил на нее, и, напевая, двинулась за ним к площади Святого Петра. Оказалось, что Санто заказал индивидуальную экскурсию. Гид рассказал им, что музеи Ватикана изначально создавались только для папы, что здесь две тысячи комнат общей протяженностью девять миль и что на осмотр всех экспонатов уйдет двенадцать лет. Пенни задохнулась, и гид рассмеялся.
— Не волнуйтесь, сегодня мы осмотрим только самые выдающиеся.
Интерьеры, картины, статуи, богатство стилей глубоко поразили Пенни и лишили дара речи. Она пожалела, что у нее нет с собой фотоаппарата. Сикстинская капелла ошеломила ее. Одно дело было смотреть о ней фильмы, совсем другое — видеть ее собственными глазами. В самой базилике было столько мрамора и она была так огромна, что ее было трудно охватить взглядом.
— Утверждают, что она построена над гробницей святого Петра, — сказал гид. — Это самая большая католическая церковь в мире.
Пенни чувствовала себя крошечной и, глядя вверх, взяла Санто за руку, словно это могло придать ей уверенности.
— Тебе нравится? — мягко спросил он.
— Я чувствую себя совершенно незначительной, — ответила она. — Не думала, что она будет такой большой и прекрасной.
Выйдя наружу, они пересекли теперь полную людей площадь и нашли тихое кафе в переулке, перекусили и отправились по магазинам, на Виа Кондотти, где находилось большинство бутиков.
Санто настоял на том, чтобы они вошли в один из них, где она перемерила кучу платьев, юбок и топов специально для него.
— Так что ты возьмешь? — спросил он наконец.
Он наверняка шутил, вещи стоили неимоверно дорого.
— Если бы я могла себе позволить, что, конечно, не так, — сказала она, — я бы взяла черное коктейльное платье, желто-коричневую юбку и еще голубую и еще вон тот восхитительный кружевной топ. О, и, может быть, тот облегающий розовый костюм.
