Горе господина Гро

Читать его мне было, чего греха таить, не слишком приятно. Документальное свидетельство моей некомпетентности — вот что представлял собой этот подробный список имен и адресов. Потому что моя работа как раз и состоит в том, чтобы все обо всех знать. А я прошляпил не одну, не две — двадцать три смерти за семнадцать дней. Эпидемию, по меткому выражению дотошного Шурфа. И если бы не захворал муж моей подружки Брины, я бы, пожалуй, до сих пор не спохватился. Хорош Мастер Слышащий, нечего сказать.

Впрочем, любую ситуацию следует оценивать объективно, не прислушиваясь к виноватому бормотанию совести.

Всегда нужно четко понимать, где ты сам совершил ошибку, а где вмешались обстоятельства, над которыми ты не властен, — это полезно и для душевного равновесия, и, что еще более важно, для дела. Я совершенно точно знал, что в последние семнадцать дней работал точно так же, как все предыдущие годы. Не валялся в постели, манкируя своими обязанностями, не уезжал из города, не рассиживался подолгу в одном и том же месте, не витал в облаках, пропуская мимо ушей чужие разговоры. И призрак отца появился в моей спальне всего два дня назад, даром что мне кажется, будто с тех пор прошла вечность. Так что на Хумху мои промахи тоже не спишешь.

Что ж, следовательно, никаких промахов и не было. Я не слышал пересудов о внезапной кончине двадцати трех горожан только потому, что их никто не вел. Что же это за люди такие удивительные, что об их смерти все молчали как заколдованные? И ладно бы просто никому не рассказывали, но ведь не думали даже — выходит, просто не знали? Похоже на то.

Я еще раз перечитал список, вдумчиво, неторопливо. Первой жертвой стал некий Алаис Кинн. Двести семьдесят шесть лет, отставной сержант Королевской Гвардии, проживал на улице Фонарей. Жена, леди Амита Кинн, детей и других родственников нет, прислуги в доме тоже нет — что ж, выходит, и правда некому было рассказывать в городе об этом несчастье. Ладно, хорошо, предположим.

Пошли дальше.

Мина Шлюйис, триста девяносто лет — весьма солидный возраст! — бывшая оперная певица. Ну как же, конечно, помню такую. Однажды, еще в бытность придворным Его Величества, я попал на ее выступление. Крошечная, хрупкая женщина с копной белокурых волос чуть ли не до пят и упоительным голосом. Даже меня, помню, проняло, хотя я не ахти какой любитель оперы. Потом оказалось, я попал на один из ее последних концертов.