Горе господина Гро

 — Значит, и нынешнее поколение способно соображать, когда очень припечет.

Габа не обратил на его похвалу никакого внимания. Сосредоточенно помешивал свою ароматную смесь, что-то тихо бормотал, склонившись над колбой. Я сперва думал — заклинания, а оказалось, он просто жалуется, рассказывает, как ему плохо, не выбирая слов, то и дело запинаясь: «Я не могу без тебя, хочу к тебе, совсем не могу больше, да что же это такое, почему тебя нет, все есть, а тебя нет, да не могу же я так…»

Я так понял, никакой специальной формулы не существовало, нужно было просто выговориться над колбой с зельем, и все.

Очевидно, тот самый «интимный момент», о котором упомянул Габа, — все же в присутствии посторонних непросто позволить себе так раскиснуть.

Наконец знахарь умолк, снял колбу с жаровни, выждал пару минут, давая зелью немного остыть, залпом его выпил, рухнул на пол, скрючился, обхватил себя руками и тихонько завыл; нечленораздельные стоны перемежались с прежними жалобными причитаниями: «не могу», «почему тебя нет», «хочу к тебе».

То еще представление. Знал бы заранее, вышел бы из комнаты, не настолько я любопытен.

«Видите?! Кофа, вы видите, что происходит? Смотрите на его рот», — Джуффин воспользовался Безмолвной речью. В отличие от меня, он был в восторге от происходящего и совершенно это не скрывал.

В первый момент мне показалось, что изо рта у Габы просто течет слюна — неудивительно, если учесть, в каком он состоянии. Но приглядевшись, я увидел, что это больше похоже на сгустки серебристо-розового сияния — если, конечно, допустить, что сияние бывает густым.

Когда впервые наблюдаешь какое-то явление, невольно начинаешь искать в нем сходство с уже знакомыми вещами или событиями; в данном случае опереться мне было решительно не на что, но если бы наши кондитеры вдруг изобрели мороженое, которое могут есть призраки, оно бы, ручаюсь, примерно так и выглядело.

Вспомнив о призраках, я покосился на Хумху — чего от него следует ожидать? Но тот болтался под потолком и был так захвачен зрелищем, что даже перестал делать вид, будто происходящее совершенно его не интересует.

Габа Гро тем временем сотрясался от беззвучных рыданий, которые все больше походили на агонию.

— Он… истекает горем? — шепотом спросил я.

Джуффин молча кивнул, а призрак вспомнил о своих отцовских обязанностях и сварливо сказал:

— Ну надо же, ушам своим не верю, хоть что-то ты иногда понимаешь.

Лужица серебристо-розового света стремительно росла.