Горе господина Гро

Выбравшись из ванной, я тщательно оделся, в надежде, что хотя бы мой костюм не станет предметом гневного осуждения. И отправился поглядеть, что происходит в доме. Предварительные прогнозы у меня были самые мрачные.

Дворецкий ждал меня на пороге ванной. У старика имеются свои оригинальные представления о правилах хорошего тона. В частности, он полагает совершенно недопустимым беспокоить меня Безмолвной речью без крайней нужды — то есть, когда я дома, все вопросы улаживаются только при личной встрече, причем, не желая быть назойливым, старик инсценирует как бы случайные столкновения; их тщательное планирование и осуществление отнимают у него немало времени и сил, зато, как я понимаю, помогают оставаться в тонусе, и хвала Магистрам.

Вот и сейчас Кнейт предпочел подкараулить меня в коридоре.

— Насколько я понял, у нас в доме гость… — осторожно сказал он. И вопросительно на меня уставился.

— Да уж, — вздохнул я.

— В таком случае мне необходимо знать, что следует подавать вашему гостю на завтрак? Подходит ли ему обычная пища?

Его подход к делу привел меня в восхищение.

Я знаю не слишком много людей, чьей естественной реакцией на встречу с призраком будет вопрос: «Что подавать ему на завтрак?» Все-таки с Кнейтом мне очень повезло; старая школа сама по себе — великое дело, но он даже на фоне своих ровесников настоящее сокровище.

Дворецкий тем временем продолжал:

— И если наша еда ему не подходит — а я подозреваю, что так оно и есть, — то чем его кормить? Я попробовал вежливо выяснить у него самого, но ваш гость не стал со мной разговаривать.

Мне показалось, он был недоволен, что я его расспрашиваю. Надеюсь, я не совершил бестактность.

— Нет-нет, — заверил его я. — Все в порядке, вы поступили абсолютно правильно. Просто многие люди после смерти ведут себя довольно эксцентрично. Им нелегко бывает смириться с новым для себя положением; часто они сердятся на живых просто потому, что мы, в отличие от них, все еще живы. Думаю, в этом дело.

Докладывать дворецкому, что покойный и при жизни не являл собой образец сдержанности, я не стал. Не ахти какой секрет, конечно, про Хумху вам любой городской сплетник еще и не такое расскажет, но посвящать в свои семейные дела слуг — это все-таки перебор. Кнейт был бы шокирован, а его нервы следует беречь.

— И все-таки как быть с завтраком? — настойчиво спросил он.

— Думаю, достаточно просто поставить на стол лишний прибор, — решил я.