Горе господина Гро

Держалась-держалась и вдруг расслабилась, позорище…

— Правильно сделала, — сказал я. — Реви давай, горе мое, говорят, для здоровья очень полезно давать волю чувствам. Тем более мне все равно ехать пора. Уже часа полтора как пора, если честно.

— Даже в дом не зайдешь? — Брина так огорчилась, что перестала плакать. — Теперь-то можно. Там камра на кухне, на жаровне стоит. Вкусная.

Конечно, я зашел. Мне, кроме всего, еще и любопытно было поглядеть, как она устроилась в этом своем синем домике. Когда еще выберусь.

Осмотрев холл, кухню, обе гостиные — дневную и вечернюю — и опоясывающую дом веранду, выпив две кружки камры, по части которой Брина могла бы дать фору почти всем столичным поварам, я наконец откланялся, взяв с нее клятву держать меня в курсе дел — не только сегодня, но и вообще всегда.

— А почему ты сам на ней не женился? — спросил призрак моего отца, едва мы отъехали от дома Брины.

Я, признаться, даже растерялся. Странная постановка вопроса.

— А зачем бы мне на ней жениться?

— Ну как — зачем? Она же тебе нравится.

— Еще как нравится, — подтвердил я. — Но ты учти, мой бывший заместитель, а ныне Второй Начальник Канцелярии Забот о Делах Мира сэр Тренки Нон нравится мне еще больше. И что прикажешь делать?

— Как такое может быть?! — опешил призрак. — В нашем роду не было кейифайев! И в роду твоей матери их тоже не было, я все дотошно выяснил, прежде чем взять ее в свой дом.

— Ну при чем тут кейифайи? — вздохнул я. — Брина, Тренки и еще несколько дюжин человек, работавших со мной в Правобережной полиции во время войны за Кодекс, до сих пор нравятся мне куда больше, чем все остальные люди, с которыми я знаком.

— Ага. То есть эта женщина тебе не нравится, — заключил Хумха. — Странно, мне показалось…

— Давай будем называть вещи своими именами, — предложил я. — Когда ты говоришь «нравится», ты имеешь в виду «влюблен» или что-то в таком роде. Это не так. Брина — старый друг, вот и все. Ну, как для тебя… — я осекся, поскольку понял, что не сумею подобрать пример.

— Как для меня — кто? — заинтересовался отец.

— Не знаю, — вздохнул я. — Может, и никто. Тебе виднее. Ну не родился же ты таким, каков есть. Был когда-то молодым, глупым, заводил друзей. Скажешь, нет?

— Мало ли что было давным-давно.