Горе господина Гро

Она ничего, спокойная, работает, печет хлеб, младший мальчик договорился в Университете, что пропустит год по семейным обстоятельствам, помогает ей, молодец, другие тоже заходят. Шарая говорит, сперва был настоящий кошмар, но она, хвала Магистрам, почти ничего толком не помнит, знает только, что руки и голову в кровь разбила, знахарь, который пришел ее успокаивать, потом долго возился с этими ранами — могу представить, что она с собой вытворяла… или нет, все-таки не могу».

«Это как раз не очень важно — можешь ты себе представить или нет, — заметил я.

 — Факты интересуют меня гораздо больше».

«Ну да, извини. В общем, факты я уже рассказала. Тойхи умер. Вроде, все».

«Погоди. Еще один вопрос. Вот ты говоришь, знахарь приходил ее успокаивать. Что за знахарь? Тот, который брата лечил? Или другой?»

«А, да, знахарь! — обрадовалась Кали. — Нет-нет, не тот. Какой-то незнакомый. Зашел в пекарню за плюшками, увидел, как Шарая на полу корчится, и натурально ее спас. Поднял, привел в чувство, успокоил, раны, которые она сама себе нанесла, залечил и, кстати, денег не взял, отказался наотрез, сказал, уж он-то знает, что такое утрата, и помогать товарищам по несчастью — его единственное утешение.

Совершенно бесплатно несколько часов с Шараей возился, потом уложил ее спать и ушел, так и не представился, а ей, сам понимаешь, не до того было. Наутро она проснулась, и вот, говорит, удивительное дело — умом знаю, что случилось непоправимое, а сердце от боли не рвется, только печаль осталась, светлая-светлая, как будто у Тойхи все хорошо, просто увидеться с ним прямо сейчас не получится — разве только когда-нибудь потом, позже… То есть Шарая не безумная, она понимает, что брат умер, но чувствует — так. Она думает, ей полегчало от микстуры, которую ей знахарь дал. Сладкое такое, говорит, зелье…»

«Ясно. И знахарь к ней больше не возвращался? Ну, спросить, как дела, все ли в порядке?»

«Пока не возвращался. Но он, вроде, и не обещал».

«А как он выглядел, этот милосердный незнакомец?»

«Я не сообразила спросить.

Сейчас пошлю ей зов».

«Давай. Хотя я, кажется, и так знаю. Невысокий, худой, смуглый старик. И глаза у него зеленые, но не яркие, а цвета пожухшей травы. Ни у кого таких не видел».

«Так это твой знакомый?»

«Старый приятель, — сказал я. — Хороший человек. И знахарь отличный. Но ты все-таки спроси».

— Как и следовало ожидать, хозяин пекарни у Собачьего моста благополучно скончался, — сказал я Джуффину.

— Да, я слышал, — кивнул он. — Извините, Кофа.