Ранальд презрительно фыркнул:
– Если ты пытаешься убедить ее в том, что старый хозяин одновременно спал и с ее матерью, и с тобой, то лучше бы тебе остановиться. Да, я слышал, что он был жестоким человеком, но такого проступка за ним не числится. Если бы это была правда, то о ней все бы быстро узнали. Старик затащил тебя в свою постель всего один раз. – Ранальд засмеялся. – Боже мой, женщина, да он на следующий же день забыл о том, как тебя зовут! Если бы его друг не подтвердил твои слова и если бы Агнес не была так похожа на него, то он никогда бы не признал твою дочь своей.
Кэтрин чуть не открыла рот, слушая Ранальда. Но потом она увидела выражение его глаз и поняла, что тот не позволил Фреде соврать о ее отношениях с ее отцом не потому, что в нем внезапно проснулось неведомо откуда взявшееся чувство стыда. Нет, он сделал это, чтобы насолить Фреде. Видимо, эти двое были союзниками, но отнюдь не друзьями. Кэтрин решила, что, наверное, Фреда отдавала ему приказы, которые иногда было трудно выполнить.
Или ему просто претила мысль, что им командует женщина.
– Итак, что ты придумал на этот раз? – спросила Кэтрин прежде, чем Фреда нанесла Ранальду ответный удар: было видно, что именно это она и намеревалась сделать. Перепалка между ними могла бы принести ей пользу, но не сейчас, когда у неё после удара так болела голова, что она даже не могла встать. – Наверное, план у тебя такой же, что был тогда, когда ты поймал Лукаса, не так ли? – Кэтрин пощелкала языком. – Наверное, было лень придумать что-нибудь новое? То, что может наконец сработать?
– Этот сработает, – отрезала Фреда.
– Сэр Мюррей придет за тобой, и вы оба окажетесь у нас в руках. На этот раз мы не допустим ошибок. Нет, если будет нужно, то я сама убью вас.
– А вам, не кажется, что вас начнут подозревать?
– В чем? Все в Данлохане считают, что ты и сэр Мюррей мертвы.
Кэтрин несказанно расстроилась, что Фреда сразу же разглядела единственную слабость в ее плане. Позволив людям и дальше верить в то, что она умерла, Кэтрин тем самым давала своим врагам возможность разделаться с ней, не беспокоясь о последствиях.
Кэтрин всегда казалось, что она больше никогда не попадет к ним в плен, но теперь стало ясно, что такие рассуждения были с ее стороны просто опасным высокомерием.
– Мои опекуны знают, что я жива, – сказала Кэтрин.
– Твоим опекунам следует сто раз подумать, прежде чем выступить против нас. У них полно своих грехов.
– Но не у всех. Только у Моррисона и Сорли.
