– Я никогда бы не вырвалась из их власти, и они продолжали бы все сильнее и сильнее тянуть меня на дно.
У Робби вырвался звук, полный крайнего отвращения.
– Ты окружена трупами, – сказал он, – и открыто говорила всем, что намерена убивать дальше. И после этого у тебя хватает смелости заявлять, что ты сама жертва? Даже ты не способна поймать нас на такую откровенную ложь, Агнес. Хоть раз в жизни перестань притворяться ребенком и признай свою вину в том, что сейчас произошло.
Одно мгновение она просто злобно смотрела на него, а потом вспомнила, что ей нужно попытаться выйти из этой ситуации живой.
Агнес тут же устремила взгляд своих больших голубых глаз, в которых блестели слезы, на Кэтрин.
– Сестра, ты же не хочешь, чтобы меня убили, да? Мы же с тобой одной крови. У нас общий отец.
– Был общий отец. До тех пор, пока его не убила твоя мать, – сказала Кэтрин, а потом кинулась к Лукасу, который открыл ей свои объятия и крепко прижал к себе. – И ты пыталась убить Лукаса только из-за того, что он не стал делить с тобой постель.
Нет, дорогая сестра, не жди от меня прощения.
– Что ты хочешь сделать со мной?
Кэтрин посмотрела вверх, в глаза Лукаса, но он только поцеловал ее в лоб.
– Это твое решение, Кэт, – сказал он. – Ты, должно быть, уже размышляла над этим.
Да, она думала об этом, но всегда считала, что Агнес не выживет в последней их схватке. В какой-то мере ее радовало, что она ошиблась, потому что Кэтрин никогда не забывала, что Агнес была ее сестрой, несмотря на все ее злодеяния.
Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и повернулась к Агнес.
– Я не хочу видеть, как тебя вздернут на виселице, – сказала Кэтрин. Она опиралась о Лукаса, как будто ища в нем поддержку и силу для того, что ей предстояло сделать. – Ты, несомненно, заслуживаешь смерти. Хоть сама ты и не держала меч в руках, но на твоей совести слишком много людской крови, поэтому я не могу просто взять и отпустить тебя. Нет, я пошлю тебя в Данбартонский монастырь. Я дам им за тебя хорошее денежное обеспечение, чтобы там все поняли: ты никогда не должна покинуть их стены.
– Нет, Кэтрин, ты не можешь так поступить со мной. Я не выживу в монастыре!
– Ничего другого тебе не остается.
– Но ведь они одеваются в ужасные одежды из грубой шерсти и молятся дни и ночи напролет.
– Это будет полезно для тебя. Я думаю, тебе нужно собрать в дорогу несколько платьев, которые ты будешь носить, пока не придет время облачиться в монашеское одеяние.
