Горец и леди

Давно привыкший к уловкам Бригитты, он знал, что за ее легким, небрежным тоном скрывается жгучее любопытство.

– Это был неравноценный обмен, дорогая, – уклончиво ответил он.

– Есть в жизни кое-что, чем мы особенно дорожим, – сказала она. – И все же, сколько я для тебя стою?

– Дорогая, это был не обмен, а так… подарок.

Бригитта нахмурилась, раздумывая, как это понимать: как комплимент или как оскорбление. «Должно быть, моя цена выше», – решила она наконец, и на губах ее появилась улыбка.

– Я уверена, – скромно сказала она, – что твое высокое мнение обо мне основывается на чувстве, а не на той цене, которую могут за меня предложить.

Хмыкнув, Йен наклонился к ее уху.

– Я люблю тебя, – шепнул он, – но я любил бы тебя больше, если бы ты обходилась мне дешевле.

– О! Ты просто невозможен! – покачала головой она.

– Но ты любишь меня?

– Как будто ты сам этого не знаешь.

В сумерках их отряд прибыл в Данридж. Ослабевшая после болезни, Бригитта задремала, прикорнув на груди Йена. Когда они проезжали в ворота и часовые, как обычно, приветствовали их криками, она пошевелилась, но не проснулась.

– Тебя внести в дом? – спросил он.

– Нет. – Она зевнула и потянулась. – Я сама пойду.

Сопровождаемая мужем и Магнусом, Бригитта вошла в заполненный народом большой зал. Взвизгнув от радости, Гленда бросилась в ее объятия.

– Извини, что я пропадала так долго, – сказала Бригитта, прижимая к себе маленькую девочку. – Я вовсе не собиралась…

– Тот ужасный человек захватил вас! – захлебываясь и торопясь, закончила за нее Гленда.

– Да, и ты должна поблагодарить дядю Магнуса за то, что он не дал мне утонуть.

– А как же дядя Йен? – громко спросила Гленда.

Дядя Йен нахмурился. Он в этой истории оказался как бы в стороне.

– А дядя Йен нашел и привез меня домой, – поспешно добавила Бригитта, заметив, что муж помрачнел.

– Спасибо, что вы спасли леди Бри, – сказала Гленда Магнусу, потом посмотрела на Йена. – И спасибо тебе, дядя, что ты привез ее домой.

Бум! Бум! Бум! Пушистый хвост Хитреца радостно застучал по полу, когда хозяйка присела рядом с ним. Она протянула руку, чтобы погладить его, но лисенок оказался проворней и первым лизнул ее в ладонь.

– Ах ты, бедненький, – запричитала Бригитта, осматривая его повязку и трогая лапу, которая еще не совсем зажила.

Лисенок жалобно заскулил, желая, чтоб его еще больше пожалели.