Горец и леди

Но Боже, каким же дураком она его считает? Ведь только круглый идиот мог поверить в такую неприкрытую ложь! Она даже не дает себе труда подумать, несет первую пришедшую в голову чушь, авось сойдет!

– Перси везет во всем: на войне, в жизни, в любви, – подавив в себе гнев, сказал Йен. – Он, можно сказать, настоящий баловень судьбы. Да это и естественно для младшего сына.

– А… а тот, другой?

– Йен? Ну, этот парень серьезный. Мы с ним ближе, чем братья. Иногда кажется, что мы с ним одно. Он строг, но справедлив… и… благороден.

– Подумать только. Просто образцовый мужчина!

– Да, пожалуй, что и так.

Йен наклонился ниже, так что его рот встретился с губами Бригитты, вызывая в ней упоительное трепещущее ощущение тепла. Она не отстранилась, и он целовал ее долго, долго… куда дольше, чем в прошлый раз. Твердой рукой он прижимал ее к себе, точно боясь, что она может вырваться. Но, покоренная этой внезапной близостью, Бригитта уступила его властной силе. Руки ее поднялись и сами собой обвились вокруг его шеи.

Он быстро провел языком по ее вздрагивающим губам, как бы подсказывая ей, что делать.

Губы ее мгновенно раскрылись ему навстречу, и Йен скользнул языком внутрь. Бригитта растворялась в этом поцелуе, чувствуя во всем теле жар и холод одновременно.

Йен стал покрывать легчайшими поцелуями ее веки, виски и шею. Они опустились на траву, он тяжело придавил ее всем телом к земле. Губы Йена снова нашли ее жаждущий рот, и она ощутила себя покоренной, словно он овладел ее душой.

Слабый ветерок овевал ее обнаженную грудь, но Бригитта была слишком возбуждена, чтобы обращать на это внимание. Йен склонился над ней, его властные губы коснулись ее груди. Покрывая поцелуями женскую плоть, он, наконец, наткнулся на чувствительный сосок, отвердевший от возбуждения.

Когда его губы завладели им, Бригитта застонала, переполненная восторгом. Но вдруг сладостная пелена спала с глаз, и она осознала, что происходит между ними.

– Пусти! – вскрикнула Бригитта и оттолкнула Йена. – Держись от меня подальше, лжец!

– Что?! – спросил он, зло сощурившись и пожирая ее горящими глазами.

– Ты сказал, что я буду с тобой в безопасности, а теперь пытаешься обольстить меня, – обвиняющим тоном сказала она, приводя в порядок свою одежду.

– Я не пытался тебя обольстить, – оправдывался он. – Тобой соблазнится всякий, кто тебя видит. Я еще невероятно терпелив.