Горец и леди

 – Антония, это леди Бригитта.

Антония Маккинон-Макартур была цветущей стройной особой, с плавными изгибами тела и длинной холеной шеей, выступающей из стоячего воротника. Увенчивало эту гордую шею ангельски миловидное лицо. У нее были голубые глаза, маленький прямой нос и нежная кожа цвета слоновой кости. Густые белокурые волосы ее были заплетены в толстую косу, ниспадающую до самой талии.

Сразу поняв, что они соперницы, женщины смерили друг друга ледяными взглядами. Бригитта была в бешенстве, что Антония узурпировала место, принадлежащее по праву ей как хозяйке Данриджа, а та, в свою очередь, поняла, что планы стать со временем графиней Данридж теперь окончательно провалились.

Стремясь заставить свою молодую соперницу почувствовать себя здесь посторонней, Антония бросила на нее рассеянный взгляд и холодно улыбнулась. Ответив ей столь же ледяным взглядом, Бригитта не осталась в долгу и тоже едва кивнула головой.

Йен заметил все это, но надеялся, что можно будет избежать стычки, отведя Бригитту к концу стола.

А позже он прикажет Антонии уступить место, которое она занимала до сего времени. Ведь Малкольм умер, а ей не удалось произвести на свет наследника, и значит, Бригитте надлежало встать выше ее.

– Ну и ну! – громко прошептала Антония графу. – Вот не знала, что англичанки не обучены хорошим манерам.

Бригитта обернулась.

– Что вы сказали?

– То, что слышали, – бросила Антония. – Вы даже не удосужились сделать реверанс, поклониться.

– Еще чего, – с нескрываемым превосходством заявила Бригитта, вызвав одобрение всей аудитории.

 – Я теперь хозяйка Данриджа, и вам первой следует поклониться мне.

Черный Джек и Перси громко расхохотались. Антония бросила на них презрительный взгляд и умоляюще посмотрела на Йена, словно прося его поддержки.

– Не расстраивайся из-за пустяков, дорогая, – сказал тот Бригитте. И, холодно взглянув на Антонию, добавил: – Она сидит во главе стола в последний раз.

Йен провел Бригитту в конец главного стола, где они могли бы хоть немного уединиться.

Едва усевшись, он обвел многозначительным взглядом всех присутствующих в зале, и, повинуясь взгляду Йена, воины Макартуров разошлись по своим делам. Всем было ясно, что их молодому хозяину не терпится остаться со своей женой наедине.

– Доброе утро, – поздоровалась неизвестно откуда появившаяся Мойра и хмыкнула: – Вернее, то, что от него осталось.

Она поставила на стол миски с дымящейся овсяной кашей, приправленной сливками и медом.