Горец

Трется членом, покусывая мои соски, я сжимаю свои руки над своей головой. И хочется, и колется.

— Поцелуй меня, — требует мой мучитель, я открываю глаза, тянусь к его губам. Это, наверное, последний шанс надышаться перед смертью. Крик тонет в поцелуе, Давид сжимает мой затылок, не позволяя мне отстраниться от себя. Несколько толчков, у меня начинают гореть губы от не прерывающего поцелуя.

Наконец-то делаю вздох открытым ртом, держит меня все еще за голову, уткнувшись лбом мне в лоб. Глаза закрыты, лицо напряженное, брови сведены.

По нему не скажешь, что кайфует.

Боль меня не убила. Я все еще дышу, даже что-то чувствую, но на оргазм из книжек что-то не похоже, в облаках ванили не плыву, а в безграничной благодарности к своему партнеру не пылаю.

Давид открывает глаза, целует поверхностно в губы. Приподнимается, разводит ноги шире. Движениям его становятся резкими, быстрыми, проникает очень глубоко. Морщусь от неприятных ощущений.

Никогда не слышала, чтобы он разговаривал на своем языке. Сейчас слышу что-то непонятное, дышит как-то рвано, взгляд поплывший.

На моем животе оказывается шикарный генфонд, миллион несостоявшихся детишек. Не падает рядом бревном, ложится на спину, прикрыв ладонью глаза.

— Это все? — блин, чувствую себя обманутой. — Где мой обещанный оргазм?

— Это только в сказках девственницы получают удовольствие, — убирает руку с глаз, смотрит на меня озабоченно. — Ты как?

— Свершилось великое дело, а мне не понятно.

— Раз иронизируешь, значит все нормально. В душ пойдем вместе или по отдельности? — это намек на продолжение или просто нужно обмыться?

— Лучше поодиночке.

Я пока не созрела для совместного душа, — сползаю с кровати. Походка, наверное, со стороны выглядит смехотворной, но я итак стараюсь не охать от каждого шага. В зеркале на меня смотрит я. Ничего во мне не изменилось. Только губы опухшие и соски торчком. В общем тема секса не раскрыта. Обмываюсь, кутаюсь в большое полотенце. Пока Давид принимает душ, я иду в свою комнату, чтобы найти свою самую закрытую и любимую пижаму с Микки-Маусом. Вернувшись назад, муженек мой уже лежит в кровати, встречает меня прищуренным взглядом.

— Я думал, ты сбежала.

— Еще чего. — фыркаю, забираясь под одеяло. — Первый секс не повод спать раздельно, я неделю спала одна, мне хватило, — устраиваюсь поудобнее возле Давида, уткнувшись носом в его предплечье. Пахнет вкусно.

Переворачивается на бок, сгребает меня в охапку, прижимает к груди. Сердце как-то странно у него стучит. Удары пропускает.