Горец

— Милану мне выбрал отец, сам бы не женился, — отворачиваюсь от Алены с Хадей, пусть веселятся во дворе на качелях.

— А ты просто согласился и слова не сказал.

— У меня на тот момент были другие цели, семья не входила в тройку первых пунктов.

— В итоге…

— В итоге, что вышло, то вышло.

— Я тебя предупреждала. Семьи на расстоянии не бывает, так что бери в свои горы Алену и впредь никогда свободное время не проводи без жены.

— Я планировал один на три дня. Тем более ты же знаешь, что дорога туда не ахти какая и долгая.

— Вот и езжайте на недельку. Поживете без телефонов, пообщаетесь друг с другом, глядишь порадуете старуху еще правнучкой или правнуком.

— Бабушка! — возмущаюсь, хмуря брови. О детях мы не говорили. И будут ли они — тоже не ясно. Брак хоть не фиктивный, но насколько мы совместимы — время покажет, не хотелось в случае развода вновь травмировать ребенка. Оглядываюсь через плечо, Хадя с Аленой теперь копошатся в песочнице. И вот ко мне скажет, что моя жена взрослая девушка? Да у нее в голове еще детство не выветрилось.

— Чего ты возмущаешься? Я прекрасно понимаю, чем вы занимаетесь ночью.

— Спим мы, просто спим. Особенно здесь, когда кое-кто вечно ходит туда-сюда мимо двери, — усмехаюсь, бабушка не смущается, она делает вид, что я не о ней говорю.

— Хадя к ней прикипела. Может все же заберешь дочь с собой?

— С какой стати? Кто ею будет заниматься? Я работаю, Алена учится, а тут есть вы и какая-никакая, но мать.

— Ах да, Мурадовы к ним приходили, — ждет реакции, а мне ровно.

— И что?

— Свататься приходили. К Милане.

— Я рад за них, давно пора. Чего так долго тянули? — не успеваю сдержать свою злую иронию, бабушка хмыкает.

— Так ж думали, что ты вернешься к жене.

— Серьезно? — смеюсь, качая головой. — Я же еще при разводе сказал, что ничего против них не имею.

— Давид, а ты с Аленой по поводу Миланы разговаривал? Рассказал?

— Нет.

— Неправильно все это.

— Разберемся и без твоего мнения.

— И все же Хаде нужна полноценная семья. Глядишь и заговорит, — я поджимаю губы, встречаясь глазами с бабулей, молчу. О том, чтобы дочь заговорила, мечтаю давно. Хочу вновь услышать ее звонкое «папа», ведь я все еще помню, как это звучало, как меня пробирало до мурашек.