Горец

Обхватываю ногами его талию, прижимаясь бедрами к его бедрам, ощущая сквозь ткань наших джинсов его эрекцию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты ехал черт знает куда, чтобы меня трахнуть подальше от бабушки? — выдыхаю, когда отрывается от моих губ. Снимает с меня водолазку, расстегивает джинсы и снимает их.

— Давид?

— Да, Алена, я ехал сюда с тобой, чтобы трахать тебя двадцать четыре часа все семь дней, не переживая, что нас могут прервать, — у меня аж дар речи пропадает от такого признания.

— Серьезно? — приподнимаю брови и бедра, лишает меня трусов. Я стараюсь не показывать своего нетерпения, но мои глаза горят, наблюдая за поспешным раздеванием муженька.

— Как никогда, — толстовка в сторону, джинсы следом летят на пол к моим вещам."

"— Я сама, — подрываюсь на кровати, как только берется за резинку боксеров. Убирает руки, щурит глаза, я опускаюсь перед ним на колени. Облизнув губы, неторопливо поглаживаю через ткань напряженный член.

Он горячий, пульсирующий, реагирующий на каждое мое движение.

— Я хочу сделать тебе приятное, — смотрю снизу — вверх в глаза, Давид так же облизывает губы.

— Я не возражаю, — смотрит сквозь опущенные ресницы, напрягая пресс, как только я оттягиваю резинку и позволяю его члену вырваться на волю.

В теории я знаю, как делать минет, просветили некоторые сайты категории восемнадцать плюс. На практике мне страшно сделать что-то не так. Оглаживаю пальчиками по всей длине, чувствуя подушечками пальцев каждую венку.

Целую сначала напряженный живот, россыпь поцелуев смещается ниже. Дую на кончик, осторожно лизнув языком. Вскидываю глаза вверх, Давид пристально за мной наблюдает. Я теряюсь, смущенно отстраняюсь.

— Что? — воинственно задираю подбородок. Если сейчас скажет, какую-нибудь чушь, встану и уйду. В другой конец комнаты.

— В рот возьми. Только не откуси, — не понимающе смотрю несколько секунд, потом смеюсь, качая головой.

— Шутить изволишь?

— Никак нет. Держу себя в руках, хотя терпение совсем на исходе, — гладит меня по голове, улыбается.

 — Ты мое чудо, — это произносит с такой нежностью в голосе, что я верю ему. Верю, что его чудо, персональное. Меня вновь заполняет до макушек то самое чувство необъятной любви, когда хочется дарить ласку, нежность, вызывать улыбку, раствориться без остатка в любимом человеке, ничего не требуя взамен.

Мне теперь не просто хочется, я упиваюсь сама тем, что могу подарить ему себя без остатка.