Горец

Меня огорчает одно, что в большинстве случаев, те у кого состояние и власть чаще всего женаты, не обязательно благополучно, свободных, без шлейфа бывших жен, любовниц и детей, к сожалению, нет.

Вновь смотрю на столик неподалеку от нас. Симпатичные мальчики, чуть старше нас года на два-три. Как бы сказала моя мама, потенциал в них определенно есть. Может отец оценит мою серьезность, если я замутю отношения с сыном какого-нибудь политика… Улыбаюсь милому темноволосому парню, кокетливо опуская глаза в бокал, потом вскидываю их.

Он заинтересовано смотрит в нашу сторону.

— Ты серьезно что ли? — Дина, проследив за моим взглядом, иронично изгибает бровь. — Твоего папу он не впечатлит.

— Но может быть его папа впечатлит, — смотрю на подругу, но краем глаза слежу за парнем. — Я в туалет, ты со мной?

— Нет, посижу тут.

Беру свой клатч и не спеша поднимаюсь, неторопливой походкой иду в сторону туалетных комнат, ощущая каждым позвонком жадные взгляды. Не зря я сегодня надела свое любимое платье, демонстрируя свою обнаженную спину.

В туалете не задерживаюсь надолго, выхожу.

— Давид, рад тебя видеть, друг мой.

— Я тоже рад вас видеть, дядя Ашот. Появилась минутка, решил вас навестить, — я замираю в коридоре, который разделяет танцевальный зал, холл и туалетные комнаты.

— Я понимаю, дела-дела, но рад даже этой минутке. Выпьешь со мной?

— Только кофе, — иду следом за этим голосом, движимая любопытством. Мне нравятся красивые голоса, с богатой палитрой тональности. Возможно, стоило в свое время попросить маму отдать меня в музыкальную школу, но тогда и сейчас это кажется мне до тошноты скучным.

— Девушка, вы куда? — на моем пути в полутемном коридоре возникает мужчина в костюме, перекрыв мне дорогу. Я не тушусь под пристальным взглядом охранника, очаровательно улыбаюсь.

— Немного заблудилась в коридорах и отстала, а Давид даже не обернулся, настолько рад вновь увидеть дядю Ашота, — вру и не краснею, слабо надеясь на то, что мне поверят. Но мне верят, пропускают вперед. Видимо этот парень не видел как и с кем приехал неизвестный мне Давид.

Перед дверью я немного стою, шалея от своей смелости и наглости. Мне любопытно взглянуть на мужчину, у которого потрясающий голос, заставляющий вслушиваться в него, млеть, растекаться, как сливочное мороженое на жаре. Вновь растягиваю губы в очаровательной улыбке и открываю дверь.

Мужчин было двое и никого больше. Оба одновременно замолкают, устремив на меня взгляды. Один вопросительный, другой заинтересованный.