Горец

Лето выдалось безумно жарким, от переизбытка воды в организме я превратилась в отечное существо. Позитивно мыслить с каждым месяцем становилось все труднее и труднее.

— А если я не похудею? — устраиваюсь в заботливых руках Давида, положив голову ему на плечо.

— Ты боишься, что я буду посматривать на сторону? — опускаю глаза, прикусывая губу. Вот знает меня вдоль и поперек. Знает, что я ревную. Сейчас еще больше, еще острее чувствую себя не нужной, если не получу ежедневную порцию ласки, внимания, слов.

— Мне никто не нужен. Если вдруг ты из 48 размера не вернешься в 42, это не столь ужасная причина прекращаться тебя любить, переживать за тебя. Я люблю тебя, потому что ты это ты. Люблю твою ревность. Люблю твою импульсивность. Много чего и за что люблю. Ты моя жена, мама моей дочери и еще одному ребенку, — берет за руку и целует пальцы. — Я раскатаю твои обручальные кольца.

— Я не уверена, что захочу еще рожать, — осторожно признаюсь в том, о чем думаю уже месяц. — Прости.

— Я никогда не мечтал о футбольной команде. И никогда не буду давить на тебя в этом вопросе.

— Даже если сейчас родится девочка?

— Главное, чтобы ты и ребенок были здоровы, а девочка или мальчик — это не столь важно. Фамилия Сабаев не исчезнет, у Мухаммеда три сына.

— Все же мне с тобой повезло, — вздыхаю, крепче прижимаясь к Давиду. — Ты слишком идеальный.

— Не совсем.

— Ой, твои недостатки с трудом считаются недостатки.

— Ален, я лоялен к тебе, к другим у меня куча требований и завышенная планка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чепуха. Я никак не определюсь с именем.

— Мы ж вроде обсуждали, что не будем придерживаться ни твоей, ни моей религии. Выбирай, что нравится.

— Думают над Рустамом и Эмиром. А девочка — Майя.

— Так сейчас не май.

— Какая разница, главное, чтобы мне нравилось, тебе только останется только согласиться. Ты же сам сказал, чтобы мне нравилось. Да, Эмир и Майя.

— Я так понимаю, что с рождением ребенка я понижаюсь в должности и изгоняюсь из покоев своей госпожи?

— Тебя до тела все равно в течение месяца не допустят, — была бы возможность втянуть живот, втянула, потому что свободная рука мужа начинает вырисовывать узоры чуть выше пупка под футболкой. Если бы не усталость от ожидания, моральная усталость, срок поменьше, — развела бы мужа на секс.