Горец

Блин, я определённо стала зависима от настроения Давида, как гидростанция, улавливающая любые изменения в погоде. И черт побрал, мне симпатичен этот тип. Ешкин кот.

8

* * *Бабушка Давида совсем не выглядит бабушкой. Нет, она в возрасте, но от ее цепкого ясного взгляда становится не по себе, хочется спрятаться. Такие, как она, строят домашних, те ходят по струнке на носочках.

— Значит студентка, — вот не понятно, осуждает или хвалит. Киваю, здесь я открываю рот по требованию, точнее, когда от меня ждут более развернутого ответа, чем «да» или «нет».

Давид инструкцию, как себя вести, не выдавал, видимо полагал, что мне хватит ума держать свой язык за зубами. Держу, иногда хочется от досады поскрипеть, но сдерживаюсь в этом порыве, еще подумает сия дама, что у меня глисты водятся.

— И как учишься?

— Хорошо. Не отличница, но с позором не выгонят. Диплом торжественно получу.

— Какие планы после окончания? — подносит чашку к губам, я смотрю на Давида, который не участвует в беседе. Кажется, он физически только рядом, а мыслями где-то вне реальности.

Может думает о Милане? Вспыхнули забытые чувства? Жалеет, что потащил меня знакомиться? Хоть бы что-нибудь сказал! Его отстраненность раздражает.

— Пока ничего определенного, впереди год, нужно защитить диплом.

— Семья, дети?

— Как Бог даст, — кажется ее мой ответ устраивает. Давид отмирает, хмурится. Он часто моргает, берет чашку с остывшим чаем и делает глоток, потом смотрит на меня.

— Мы погуляем по окрестностям, бабушка. К обеду вернемся, — ух, уже легче, мне по душе больше его компания, с ним можно не париться, не строить из себя ту, кем не являешься.

Бабушка Тамара прищуривает свои черные глаза, кажись внучек в нее пошел, величественно кивает. Местная королева, бля.

— Хорошо, постарайтесь прийти вовремя, ты же знаешь, как я не люблю, когда опаздывают.

— Не беспокойся, — встает из-за стола, я стараюсь не спешить, но все же слишком резко отодвигаю стул, звук неприятный. Бабуля Давида склоняет голову и вновь прощупывает меня взглядом.

Брр, ощущение как под сканером, все видит, хрен, что скроешь.

— Чай очень вкусный! — чай отвратительный, травяной какой-то, сплошная отрава, но я его мужественно пила, мне нужна медаль за отвагу.

— Милане он не нравился, — и ждет моей реакции, я улыбаюсь, изображаю простушку, словно не знаю, о какой Милане она говорит.

— Мы пойдем, — Давид приказывает глазами идти вперед, почему его приказы меня не раздражают? Подчиняться не в моей натуре.