Горец

Ну не совсем, но все же, а вот меня такой чести не удостоили.

Где там чертово полотенце висит? Выключаю воду в душе, отодвигаю стеклянные дверки в стороны. Смущаться мне не приходит в голову, слишком злой, чтобы еще беспокоиться о состоянии Алены, сама ведь напросилась.

Стоит с зубной щеткой во рту, зрачки расширяются, и не дышит. Беру полотенце, смотрю ей в глаза и не спеша обматываюсь им вокруг талии. Шумно сглатывает, забавно краснеет. Медленно подхожу к ней, вжимается в тумбочку с раковиной, смотря на меня, как кролик на удава.

Делает вздох, потом выдох ртом, когда я протягиваю руку за своей зубной щеткой. Смотрю на ее губы.

— Кажется, ты возбужден…

— Правда? — усмехаюсь, беру зубную пасту, отступаю от греха подальше.

— У меня молния заела на платье, не поможешь расстегнуть? Не хочется его портить, — врет или правда молния заела? Ничего не остается, как положить щетку и пасту на край раковины и склониться. Дышит часто, сопит над головой, а по поводу платья не соврала, видимо торопилась снять с себя одежду, прихватила край ткани.

— Все, — убираю руки от ее тела, хотя очень хочется ее прижать к стене. Очень хочется.

— Спасибо.

— Не за что, — отворачиваюсь, Алена заканчивает чистить зубы и уходит. Уже легче. Когда я появляюсь в комнате, она все еще в платье, прижимает к груди свою пижаму, которую с трудом можно назвать пижамой, скорей лоскутки ткани, сразу же шмыгает в ванную.

Так-с, можно, конечно, не искать подаренную матерью когда-то пижаму, только боюсь к утру наш фиктивный брак превратится в настоящий.

Алена появляется через полчаса. Никогда не думал, что можно столько времени принимать душ. Я успеваю успокоиться, прочитать деловые письма.

— Наверное, стоит положить посредине подушки? — душ не совсем ей помог протрезветь.

— Если тебе так будет спокойнее, возводи баррикады, — телефон на тумбочку, чувствую на себе ее взгляд. — Что?

— Ты голый?

— Только если по пояс, а так берегу твою девичью честь.

— Точно? — недоверчиво вздергивает бровь, откидываю оделяло в сторону, чтобы не сомневалась в моих словах.

 — Ну ладно, — для вида кладет между нами подушку, прикусываю изнутри щеку, сдерживая смех. Серьезно? Это защита?

Одна кровать. Одно одеяло. Одна подушка между нами. Может быть и усну. Алена засыпает сразу, а я жалею, что не выпил побольше вина, возможно не мучился бы сейчас бессонницей, но скопившаяся усталость за день берет свое. Я засыпаю, отвернувшись от жены.

* * *"

"Утро начинается с того, что я чувствую на своем лице дыхание.