Горец



21

* * *— А можно так туго не затягивать? — мне дышать нечем, девчонка лишь улыбается. С самого утра тут творится беспредел. Точнее началось утро невесты по-кавказски.

— Алена, не ворчи, — бабушка Тамара улыбается, мгновение любуется мной и убегает. Сегодня у нее насыщенный день, мне остается только кивать головой на все, что мне скажут.

— А можно все же подкрасить губы более насыщенным цветом? Выгляжу, как моль, — смотрю на свое отражение, визажист испуганно смотрит на меня, потом на девушку, которая только что помогала мне одевать платье.

— У нас не принято невесту вызывающе красить, — да уж, молчи, покорно стой, еще и поганкой будь. Вздыхаю, оглаживаю юбку шикарного белого платья, расшитого стразами, жемчугами, кружевом. Такого тяжелого, богатого платья я лично никогда не видела. Ни о каком глубоком декольте речи не идет, даже руки до запястья скрыты.

Мне поправляют прическу. Хорошо, что вместо платка цепляют привычную фату метров в пять, если не больше. Если стоять на одном месте все торжество, такую длину можно позволить.

Фотограф, видеооператор кружатся вокруг, как шмели. Вообще дом полон людей, спроси кто это такие, я не отвечу. Никого не знаю, но все заходят смотрят на меня, как экзотическую зверушку, что-то между собой обсуждают, уверена, говорят о моей скромной персоне. И вместо опущенной головы, я встречаю со вздернутой бровью каждый направленный на меня взгляд.

В соседней комнате около десяти одинаковых чемоданов, чем они напичканы мне неизвестно, надеюсь купюрами, молодой семье ой как нужна финансовая поддержка.

Смеюсь над своими мыслями.

Со мной фотографируются все, кому не лень, желают крепкого здоровья, мудрости, некоторые пускают слезу. Опускаю голову, когда ко мне обращаются совсем пожилые люди, являясь выходцами из эпохи до нашей эры. Бабулик на их фоне выглядит горной козой, все держит в своей властной руке, всеми командует, раздает указания.

Время идет к обеду, я уже устала, кортеж от жениха вот-вот должен подъехать.

— Когда приедете в ресторан, там на входе будет ковровая дорожка, ты должна ее скрутить.

— Зачем? — недоуменно смотрю на бабулика, прислушиваясь к какофонии из сигналов, криков, радостных возгласов. — Вы итак соблюдаете не нужные для меня традиции. Зачем?

— Чтобы люди ничего не говорили. Все шепчутся, осуждают, что иноверка, что не из местных.

— Когда была местная, брак сильно долго не продержался, — скрещиваемся взглядами, хорошо, что мы одни, но кто-то мог зайти в комнату в любой момент.