Горец-завоеватель

Сейчас он ни в чем не был уверен. Джолин ведь сделала свой выбор. Она любит мальчика и хочет с ним отправиться в Драмвич. Имеет ли он право вмешиваться в ее жизнь? Возможно, если он попытается сейчас что-то предпринять, то подвергнет себя еще большему унижению, чем то, которое ему пришлось пережить из-за Барбары. О той истории почти никто из его родственников ничего не знает, но сейчас они станут непосредственными свидетелями его позора.

Гордость подсказывала Сигимору, что он должен вернуться домой и забыть о Джолин, так как она уже сделала свой выбор, но его сердце говорило, что он никогда не сможет забыть эту девушку.

Теперь Сигимор понимал, что за проблема мучила ее, и поэтому его ярость улеглась. Он не имел права изливать на нее свой гнев, Джолин не виновата, что обстоятельства складывались именно так. И еще Сигимор знал, что он никогда не простит себе, если сейчас повернет обратно в Дабхейдленд, не встретится с Джолин и не поговорит с ней, если не использует свой последний шанс. Его пугало публичное унижение, но он, тем не менее, не мог поступить иначе.

Если позже он останется один на один со своими сомнениями, то просто не найдет покоя.

Глубоко вздохнув, Сигимор взял себя в руки и начал отдавать приказы. Вместе с Нанти Сигимор объяснил людям, как подъехать к поляне, чтобы взять англичан в кольцо. Всех предупредили, что атаковать незнакомцев можно только в том случае, если они сами попытаются вступить в бой. Камеронам разрешалось только защищаться. Сигимор не собирался возвращать себе жену ценой жизни ее родственников.

Вскоре Сигимор и Лайам остались одни. Они должны были подъехать к опушке леса со стороны дороги и таким образом замкнуть кольцо окружения.

– Возможно, она хочет остаться, – не слишком уверенно предположил Лайам.

– Нет. Джолин не вела бы себя так коварно и не напускала бы тумана, если бы не собиралась возвращаться с родственниками в Англию, – возразил Сигимор. – Если бы она хотела только передать им Рейнарда, то вполне можно было сказать мне об этом. К тому же родственников можно было пригласить и в Дабхейдленд.

– Кажется, ты больше не злишься на нее.

– Нет, я злюсь, ужасно злюсь, но я знаю, что это бессмысленно и несправедливо. Я просто пытаюсь ни о чем не думать. Что случится, то случится. Я сам во всем виноват. Ведь я замечал, какой задумчивой и озабоченной она была, но не счел нужным даже спросить у нее о том, что ее беспокоит. Возможно, она подумала, что я просто не хочу ничего знать о ее проблемах. И она была права.