— Откуда ты узнал… — я посмотрела на Грацианова.
Я была в шоке. Я боялась, что он узнает, о Ярославе… Но откуда он узнал о родителях?
— Тебя продолжает интересовать только это, — хмыкает Илья. — Расскажи мне все, Ди. Хватит лжи.
— Мои родители они… Они плохие, конченные люди, Илья. Они пьяницы… Отец руки распускал, а мать… Она готова была продать меня каждому встречному за бутылку водки. Мне противно быть их дочерью, не хочу, чтобы нас что-то связывало. Поэтому, когда мы встретились, я сказала, что сирота.
На тот момент я прекратила с ними все общение. Это действительно так, для меня умерли уже давно.
Илья молчал. Долго молчал, а я не смела нарушить это хрупкое равновесие. В голове вертелось столько мыслей, столько слов, которые я хочу сказать и все то, что хочу рассказать.
— А Марин? — нарушил тишину Грацианов, — расскажи про него.
— Что ты хочешь знать? — тихо спрашиваю.
— Почему ты сделала вид, что не знаешь его?
— Потому что мне так легче. Делать вид, что не знаю его.
— Ты любила его? — задает очередной вопрос Илья, я сглатываю и киваю. Боюсь произносить слова вслух, не доверяю голосу.
— И чувства не прошли, раз ты так отреагировала?
— Он бросил меня.
— Это не ответ на вопрос, — Илья покачал головой.
— Я же не слепой, Диана, мы, когда встречаться начали, я видел, что ты сломлена. Но я, как идиот, думал, что смогу «починить» тебя, чтобы ты забыла все плохое. Глупо, правда?
— Не глупо, Илья, ты и починил, — тянусь через стол к его ладони руками, но мужчина убирает свою ладонь прежде, чем успеваю дотронуться до нее.
— Знаешь, у всех нас есть прошлое. Хорошее и плохое — разное. Это жизнь, — говорит Илья, голос его хриплый, он впивается в меня взглядом.
— Знаешь, почему я пью, Диана? Не от того, что узнал, что ты кого-то там любила или что про родителей соврала.
— Тогда почему?
— Потому что я боюсь услышать ответ на свой вопрос, вот почему. Можешь себе представить?
— Почему ты боишься, я не стану врать, обещаю.
Илья, я никогда не хотела сделать тебе больно. Никогда, только не тебе.
— Я знаю, Цветок, — он улыбается, и улыбка у него грустная.
А мне хочется выть в голос, свернуться на полу и плакать, плакать, плакать. Потому что я точно знаю, ЧТО Илья хочет спросить.
— Ты любишь меня?
— Люблю, — тут же отвечаю. Потому что это правда. Илья он… Он мой лучший друг.
— А его? — его голос ломается.
А мое сердце разбивается на осколки.
— Илья…
— Я понял.
