Горелый магистр

Сашка вытащил из внешнего бокового кармана пиджака блокнот, который всегда был с ним, и прямо на кофейном столике набросал эскиз обычных ножниц с широким нижним кольцом, для того, чтобы проходили три пальца вместо одного.

— То, что у вас в письменном приборе, наверняка вызывает боль в пальцах уже через пять минут работы. А это, — Александр показал рисунок, — будет в тысячу раз удобнее, и приятнее в пользовании.

— Да… — Фефилов покачал головой. — Всякое видал, но чтобы вот так, на глазах… И какую-же специальность вы хотите получить?

— Думаю наиболее логичной в данной ситуации будет факультет управления.

 — Александр пожал плечами, показывая, что от него в данной ситуации тоже мало что зависит. — Кроме того, меня вчера обрадовали новой работой — заместителем начальника управления товаров народного потребления.

— Ого. — Афанасий Иванович, прекрасно знавший цену такой должности даже снял очки с лица, чтобы протереть внезапно запотевшие стёкла.

— Ну вот так. — Александр вновь развёл руками, и спрятал блокнот с карандашом в карман.

 — Оно конечно лестно, но в смысле ответственности давит просто неимоверно. И я даже не понимаю какие обязанности на меня взвалят.

— Я уверен, что от вас не потребуют ничего что вы не смогли бы сделать. — Ответил ректор, хотя в голове его был настоящий сумбур. Такую аппаратную подвижку стоило крепко обдумать.

Управление ТНП при Совете Министров СССРТакого же мнения придерживался и только что назначенный начальник управления ТНП, Борис Олегович Загоруйко. Прежний хозяин кабинета давал показания в Матросской Тишине — Старой тюрьме ставшей следственным изолятором Комитета Государственной Безопасности.

Виктор Иванович Попко сильно увлёкся личными интересами в противовес государственным, и его семья уже готовилась к переезду в Иркутск, а он сам, пока завис между номерным кладбищем в Подмосковье, и должностью лесоруба где-нибудь в Сибири. Что, учитывая его возраст было одно и то же, только с отсрочкой.

Бориса Загоруйко, отставного генерала, и специалиста по армейской логистике, выдернули из сонного пенсионного забытья, и для такого дела, даже обеспечили ему омоложение, которое мало того что стоило немалых денег, ещё и проводилось далеко не всякому.

И вот теперь, шестидесятилетний ветеран, с внешностью и здоровьем тридцатилетнего, сидел в кабинете, разбираясь с наследством что ему досталось. К счастью стандарты ведения делопроизводства не позволили Виктору Ивановичу вовсе уж развалить дело, но хозяйство было не в порядке.