Горелый магистр

Да, КГБ официально не занимается обеспечением безопасности Генерального. На это есть свои люди в Партии. Но все дальние рубежи охраны — его, как и его людей. По идее, этот мерзавец не должен был вообще пролезть на банкет. Но парни, стоявшие у ворот, пропустили его вместе с толпой театрального люда, за что им конечно будет особый втык.

Формально, Шелепину было что сказать в свою защиту, но он прекрасно понимал, что если бы не Мечников, его чучело уже выставили в холле Комитета, в качестве назидания всем нерадивым.

И ситуацию реально спас этот пацан, обрушивший на недоделанного террориста проклятие высшего круга, спалив защитные конструкты, и личный амулет Канариса.

Откуда в магистре такая сила, будут выяснять специалисты, а сейчас люди Шелепина, и в стране, и за границей, трясут европейские сети, старые связи и контакты, пытаясь выяснить что это вообще такое было? Дипломатический сотрудник нападает на первое лицо государства… Причём с последней войны прошло не так чтобы много лет. Европа просто не успела восстановить численность армий, и даже отстроить заново города.

Берлин вот как-то восстановили, а многие мелкие и даже средние города ещё зияли руинами. Слишком велика была ненависть советских людей после того, что они увидели в лагерях смерти. Мастера били как полноценные магистры, а магистры сносили здания целыми кварталами и доставали воздушные штаффели даже на высоте шести километров.

Да, тысячи энергетиков вернулись с войны с выжженными источниками, но враг был разбит, и практически уничтожен.

Но как оказалось не полностью. И отсидевшись по секретным бункерам, германские и прочие фашисты и некроманты снова отстраивали свой человеконенавистнический рейх.

«Но что же делать с пацаном?» — Шелепин встал из-за стола, и прошёлся по кабинету. — Эх вот его бы для начала в одну из разведшкол, а после, можно было бы такие комбинации крутить! Например, у Геринга сын пропал одиннадцать лет назад. — Глава КГБ, даже зажмурился от переполнявших его эмоций.

Мечты разрушил щелчок телефонного коммутатора под столом.

— Шелепин. — Бросил в трубку генерал.

— Александр Николаевич, давай приезжай на Ближнюю дачу. — Раздался узнаваемый голос Берии. — Сам, будет раздавать на орехи."

"— Понял. — Шелепин, раздражённо бросил трубку на рычаг и тяжело вздохнул. Он машинально коснулся крошечного портрета Ленина, который носил под рубашкой, и как это часто бывало успокоился. «Ладно, Ленин не выдаст, КГБ не съест.