Горелый магистр

Это значит, что всерьёз, руководство Еврорейха не рассматривает нас как военного противника.

Когда Предсовмина сел, встал министр иностранных дел.

— Могу подтвердить слова товарища Булганина. — Громыко никогда не говорил по бумагам, опираясь лишь на практически идеальную память. — Наши друзья в дипломатических, правительственных и аристократических кругах Европы, категорически и твёрдо уверены в том, что никто не хочет у них новой войны. Кроме того, по нашим каналам получена информация о готовящемся сокращении армии Еврорейха до миллиона, а упор в развитии будет сделан на частные военные формирования которые успешно показали себя в войнах низкой интенсивности.

Кроме того, есть сведения, что Европа обратится к нам за закупками бронемашин, и автоматических пушек. Того, в чём мы явно и существенно превосходим европейские армии.

— Это серьёзно. — Сталин сел и посмотрел на Берию.

— Заводы, это хорошо. — Берия кивнул. Действительно по этой части у нас серьёзные трудности. Не провал конечно, но очень близко к этому. Так что я за то, чтобы дать гарантии Европе. В конце концов мы тоже воевать не хотим.

— Ясно. — Сталин обвёл соратников долгим взглядом. — Что-ж, вижу в вас отменную способность к мобилизации, и активность. Товарищ, Громыко. Подготовьте соответствующий документ, и отправьте по срочным каналам в Европу.

Еврорейх, Берлин, резиденция канцлераВальтер Шеленберг Рейхсканцлер и бригадефюрер, работал в своём кабинете на Фламмен Аллее, когда на пороге кабинета появился его личный секретарь.

— Ну что там, Гюнтер?

— От русских мой господин. — Слуга низко поклонился и подал на вытянутых руках поднос, на котором лежала запечатанная шифровка.

Пришлось встать, подойти и взрезав печать на бумаге, вчитываться в мелкий шрифт. «Сколько раз говорил начальнику шифровального отдела чтобы поменял машинку» — мелькнула в голове непрошенная мысль, и он усилием воли заставил себя вчитаться.

Всё было хорошо. Русские приняли условия Европы, не поднимать военную бучу, приняв в качестве компенсации три завода. Это было много. Очень много и не по деньгам, а по технологиям, но Шелеберг боялся, что если предложить меньше, русские взбрыкнут, и тогда что? Новая война? Это русским нечего терять. У них и так жизнь тяжёлая. Дорог нет, сельского хозяйства почти нет, погода ужасная.