Гори для меня, ведьма

Кажется, все это время я искала не там!

Следуя инструкциям служанок, я вышла из ванной и тут же оказалась обернута в огромное полотенце. На кровати уже лежал мой наряд на сегодняшний вечер, и я восхищенно ахнула, оценивая красоту струящейся ткани и мнимую простоту покроя.

Отпустив помощниц, Герта сама принялась помогать мне с платьем, приговаривая что-то вроде «какая же ты красивая, девочка моя», отчего на моих глазах выступили слезы, которые я тут же сморгнула. Мои пальцы неторопливо перебирали пряди волос, высушивая.

Герта была единственным известным мне человеком, которая принимала меня такой, какая я есть, со всеми недостатками и пугающими секретами.

Таких, как я, сжигали на кострах и топили в младенчестве, сажали в темницы в антимагических кандалах и четвертовали, закапывая каждую часть отдельно. Всем и каждому известно, что нет зла хуже темных ведьм. Так длилось веками, и лишь пару лет назад король издал указ, согласно которому запрещалось казнить их за одну лишь суть, без доказательств совершенного преступления.

Легче мне от этого не становилось. Порой я боялась сама себя, точнее — того момента, когда вдруг решусь обезуметь и начать творить бесчинства, как это делали другие представители моего племени.

Основа нашей магии была отвратительной и противоестественной, основанной на крови и жертвах, и я всячески отвергала ее, пользуясь лишь жалкими крохами, что давались мне без какой-либо платы. Мой максимум — вот такие простые задачи вроде просушки волос. Сегодня я справилась с ней за несколько минут и теперь с восхищением наблюдала за магией иного рода — превращения меня в красавицу.

Герта справилась за оставшиеся тридцать минут, и вскоре я рассматривала свое отражение. Мои темные волнистые волосы остались распущены, лишь несколько заколок скрепили пряди на висках. Голубое платье из струящегося шелка было просто идеально: открытые ключицы, широкие рукава до локтей, летящая юбка очерчивающая ноги при каждом шаге. Я надела белые бальные туфли на низком каблуке и замерла, пока Герта крепила белый плащ к застежкам на моих плечах.

Подобные плащи имели право носить лишь члены Совета Двенадцати и их прямые наследники, а также королевская семья.

Наша страна, за исключением столицы, была поделена на двенадцать аррондов, одним из которых управлял мой отец. Центральная власть была сосредоточена в руках короля… вернее, он хотел так думать. Отец утверждал, что реальное могущество принадлежит Совету Двенадцати, к коему относились правители всех аррондов.