Гори для меня, ведьма

Затем я ощутила, как вторая половина кровати прогнулась под весом его тела. Мы оба были в одежде, но почему сейчас она ощущается на теле так инородно? Жесткая ткань натирала ставшую вдруг слишком чувствительной кожу. Мне захотелось поерзать, чтобы хоть как-то избавиться от этого ощущения, но в итоге я сделала только хуже.

Мои глаза привыкли к темноте, и силуэты мебели проступили так отчетливо, словно комната была озарена ярким солнечным светом. Я повернула голову и вдруг увидела, что вместо того, чтобы стараться заснуть, Эйден пристально меня рассматривает.

— Завтра все изменится. — Повторил он мои недавние мысли.

— Я рад, что все идет, как и должно. — Раздраженно произнес он. — Но почему у меня такое чувство, что я постоянно что-то упускаю?

— Расскажи мне все. — Почти шептала я, находя его руку своей. Мой голос растекался в воздухе сладким медом. — Я смогу помочь.

— Ты только все усложняешь. — Сквозь зубы процедил он. Его злость стала почти осязаемой. — Почему ты просто не можешь быть… ведьмой?

Дрожащую темноту разрезал мой смех.

— Мне прирезать пару младенцев? Устроить оргию в столичном храме? Тогда тебе полегчает?

— Кажется, мне уже никогда не полегчает. — Полустон, полувыдох. Одним плавным движением он навис надо мной, глядя в растерянные глаза. В его взгляде сквозило какое-то безумие. Так выглядят алкоголики, учуявшие запах отменного вина.

Он так близко, что я могу уловить, каким рваным стало его дыхание. Внутри меня разлилось самодовольство. Поддразнивать его стало моим любимым занятием.

— И все же я хочу помочь облегчить твои страдания. — Насмешливым тоном прошептала я, проводя рукой по его животу снизу вверх и с удивлением ощущая, как мышцы конвульсивно напрягаются под моими руками. — Ну же, Эйден, я все сделаю.

Сама не понимала, что говорила, что предлагала. Имею ли я в виду, что хочу услышать его исповедь или… что-то другое?

Его рука легла на мою грудь, но почти сразу поднялась выше.

— Ты вся в моих руках. — Его голос, тихий, хриплый, бил по моим натянутым, как струны нервы. Как ни странно, его слова не вызвали никакого внутреннего сопротивления. Наоборот, я чувствовала себя всемогущей. Его глаза наполнились восторгом, что стало топливом для пока незнакомой мне волны удовольствия.