Гори для меня, ведьма

Я полностью растворилась в этих эмоциях, непохожих на то, что я испытала в день инициации.

Ноги свело судорогой, внизу живота все пульсировало. Как в тумане я ощутила, как теплая жидкость залила мою ладонь и попала на живот. Эйден вновь накрыл мои губы своими и, взяв меня за запястье ласкавшей его руки, стал водить ей по моему же телу, размазывая семя. Отстранившись, он приподнялся на локте и осмотрел плоды своих стараний с каким-то мрачным удовлетворением.

Выглядела я, должно быть, чудовищно. Тело было покрыто испариной, на животе и груди следы его страсти, губы наверняка истерзаны, про волосы вообще молчу.

Я лежала неподвижно, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Какие слова будут уместны? Все, что между нами произошло, было неправильно, даже аморально. Даже не зная своего жениха, я понимала, что поступаю нечестно по отношению к нему. Что уж тут говорить о невесте Эйдена?

— Жалеешь? — Сорвалось с моих губ, прежде чем я успела прикусить язык.

— Нет смысла жалеть о неизбежном. — Выдохнул он с непонятной интонацией.

Просыпаться в горячих объятьях оказалось довольно приятно. Я некоторое время рассматривала потолок, мысленно вновь проживая события вчерашнего вечера. В теле зажглась истома, дыхание сбилось.

Моя ведьмовская натура расцветала во всей красе, пробуждая влечение и другие низменные желания. Зря я думала, что у меня был хоть малейший шанс остаться собой.

Ты только начинаешь становиться собой, — проворчала тьма в моей голове.

Хорошо, что не тобой, — протянула я в ответ.

Я перевела взгляд на спящего Эйдена. Его лицо было расслабленным и каким-то беззащитным. Разгладилась складка между бровями, губы более не поджаты. Мне хотелось коснуться их, но я не смела. Солнце пробивалось сквозь узкие щели ставен, красноречиво намекая, что наше время истекло.

Мы уснули прямо так: я лишь кое-как вытерла кожу влажным полотенцем, прежде чем погрузиться в глубокий умиротворенный сон. Моя нагота меня нисколько не смущала. Стыд и угрызения совести, видимо, тоже пошли на корм моему чудовищу.

Не успела я подумать, что настало время будить Эйдена, как тот сам зашевелился. Крепче сжал меня в объятьях, прижимаясь всем телом. Твердый как камень, орган прижался к моим бедрам, выбивая то ли тихий стон, то ли выдох. Хотелось продлить это мгновение, забыться еще хотя бы на час. Притвориться, что мы не просто разделили эпизод страсти, а за ним стоит нечто большее.

Но реальность не была таковой. Поэтому я быстро взяла себя в руки.