Горячее прошлое [сборник]

А я как старший по званию требую немедленно выполнить указание сотрудника прокуратуры и освободить задержанного. Пиши ему бумагу о невыезде и дай указание немедленно отпустить его. Или прикажешь мне идти с этим вопросом к генералу Полякову?

Лицо Колесова побагровело еще сильнее.

Некоторое время он молчал, видимо, стараясь сдержать свою ярость, потом процедил:

– Ладно, полковник, если считаете нужным, то освобождайте вашего Вострикова. Но только потом пеняйте на себя! Вот сбежит он из-под подписки, тогда вы и пожалеете! – Он быстро составил нужный документ и протянул его Гурову.

Сыщик взял бумагу и молча покинул кабинет. Мажников двинулся за ним.

Они спустились в подвальное помещение, где располагался изолятор временного содержания, и Гуров приказал дежурному лейтенанту привести Вострикова.

Спустя несколько минут Лев Иванович увидел того самого человека, который так помог ему минувшей ночью. К искреннему удивлению сыщика, лицо Тимофея Вострикова не выражало ни злобы, ни страха. Охранник был олимпийски спокоен, словно находился не в ИВС с перспективой перевода в СИЗО, а где-нибудь в санатории.

– Здравствуй, Тимофей Павлович, – сказал ему Гуров. – Извини, что так получилось. Ты пострадал из-за того, что мне помог. Но сотруднику прокуратуры Мажникову удалось добиться твоего освобождения. Ступай домой, можешь ходить на работу, жить обычной жизнью. Только из города пока не уезжай.

– Спасибо, что не забыли, помогли, – сказал в ответ Востриков. – А извиняться вам не за что. Чего только в жизни не бывает! Не зря же русская пословица говорит: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся».

Гуров, Мажников и Востриков вместе вышли из управления, после чего расстались. Охранник пошел на остановку маршрутки, чтобы ехать домой, а сыщик и прокурор направились к моргу.

Войдя в здание криминалистической службы, где находилось это заведение, Лев Иванович заметил возбуждение, царившее здесь. Дверь в кабинет начальника службы Аркадия Степанцева стояла открытой.

Гуровым овладело нехорошее предчувствие, и он тоже поспешил войти в кабинет.

Аркадий Степанцев стоял возле стола и разговаривал с двумя своими подчиненными.

Увидев Гурова и Мажникова, он всплеснул руками и воскликнул:

– Так я и знал! Вот уже и прокуратура пожаловала! Вы, конечно, тоже меня спросите, как такое могло случиться. А я не знаю, что сказать.