Горячее прошлое [сборник]

 – Ладно, давай выбираться из этой глухомани.

– Уезжать отсюда рано, – заявил Гуров. – Мы с пленником еще не разобрались.

– С каким пленником? – Крячко изрядно опешил.

– Да, ты ведь не в курсе, – протянул Лев Иванович. – Эти бандиты в казарме пленника держали. На меня они вышли, когда я его с крюка снимал. Пойдем, сам все увидишь.

Они вернулись в казарму.

Пленник, освобожденный от пут, лежал на полу и не подавал признаков жизни. Гуров склонился над ним, поднял кисть, нащупал пульс. Тот едва бился под его пальцами.

Крячко взглянул на страдальца, покачал головой и проговорил:

– Да, хреновые дела. Давай, Лева, дуй за машиной, а я сейчас бригаду вызову и «Скорую». Без помощи специалистов нам точно не обойтись.

Бригада «Скорой помощи» приехала через пятнадцать минут. Крячко связался с дежурным на Петровке, отдал приказ отправить к ним выездную группу с криминалистами, велел срочно связаться с Икшей, чтобы оттуда прислали машину «Скорой помощи» для перевозки тяжелораненого, а также передал приметы автомобиля преступников для организации плана «Перехват».

Пока сыщики ждали врачей и криминалистов, Гуров подогнал свой автомобиль к зданию казармы, вооружился питьевой водой и автомобильной аптечкой. Господа полковники соорудили в комнате некое подобие постели, перенесли туда раненого и попытались привести его в чувство.

Разглядывая скудный набор аптечки, Лев Иванович озабоченно покачал головой и проворчал себе под нос:

– И что со всем этим делать? Одни бинты да лейкопластырь.

Он полил водой лицо освобожденного узника, осторожно, стараясь не давить на раны, обтер лоб и щеки, смочил губы. Однако никакой реакции на эти его манипуляции не последовало. Попытки вернуть сознание человеку, перенесшему жуткие мучения, пришлось прекратить.

Гуров остался возле страдальца, а Крячко отправился в помещения, которыми пользовались преступники.

В казарме обжитыми оказались еще три помещения. Два располагались через коридор от пыточной и той каморки, где, по предположению Крячко, бандиты держали пленника. Комнатой ее было сложно назвать. Это скорее был чулан или кладовая два на два метра, без окон, зато с массивной железной дверью, чудом уцелевшей после неоднократных набегов любителей дармовщинки.