Горячая линия

 — Ты что, не заметил, сколько букетов в офисе?

— Черт… А я никого не поздравил.

— Ну, и хрен с ним. Наши девочки квасить начали сразу после летучки. Поверь, им и без твоих поздравлений отлично.

— А премию мы им выписали?

— Ага, — Илья широко зевнул. — И ресторан заказали. Я в «Севен» договорился. Помнишь, рестик на тридцать пятом? Народ потихоньку перетекает туда.

Захар скосил взгляд на часы. Всего пять. Рабочий день в разгаре. А впрочем, у них в фирме никогда не придерживались какого-то четкого графика.

Главное, чтобы работа делалась. А для этого нужно было находиться в процессе нон-стоп.

— Значит, спущусь поздравить.

— И, кстати, мы сегодня отправили то, что ты просил.

— А поконкретней? — Захар растер лицо ладонями.

— Тебе точно не мешало бы отдохнуть, — покачал головой Илья. — Я о доме престарелых. Помнишь, ты дал команду? Или не надо было? — вздернул брови Илья.

— Нет-нет. Надо, конечно. Спасибо. Оперативно ты.

— Стараемся. Слушай, а давай тогда вместе заскочим девчонок поздравить? Я, может, даже и задержусь.

Душа что-то требует праздника.

— Так устрой, раз требует.

— Ага. Только пальто возьму."

"Захар кивнул. Стоило Илье захлопнуть за собой дверь, достал телефон и с сомнением провел пальцем по списку контактов. Они не говорили с Варей вот уже две недели. И да, у него, конечно, было много работы, но не звонил он ей совсем не поэтому. Взяв паузу, Захар пытался понять, зачем вообще это делает. Ну, ладно тогда, на террасе, у него в первый раз крыша ехала.

Но потом… Потом он ей позвонил, потому что ему понравились их беседы. Понравилось спорить с ней. Понравилось ее дразнить. Понравилось то, как она реагировала и что ему говорила. Хотя, казалось бы, что может быть в голове у двадцатичетырехлетней девочки? А там было много. Хотя и наивной она была жутко. И может, этой жуткой наивностью, своей какой-то бесхитростной простотой она его и заинтриговала? Ну, где сейчас такое встретишь? Не в его кругу — так точно. Вот почему ему эти разговоры ни о чем — как глоток воды родниковой.

Особенно приятным было то, что Варя не знала, кто он на самом деле. Захар мог говорить все, что думает, не боясь показаться ей слабым. Вздорным. Немужественным. Или злым… Он мог делиться тем, что наболело. Свободно рассказывать ей о том, как опустился на самое дно. И не бояться её осуждения. Телефон все стерпел бы. И ее уши. А в его кругу… В его кругу говорить о таком было не принято. Здесь слабости не прощались. Вообще.