Горячий Декабрь

Я начинаю чувствовать себя кнопкой крохотной, по сравнению с громадной скалой.

– Курить в доме не позволю! – кричу в ответ, сжав кулачки. – У нас ребенок первоклашка, а еще я прохожу курс очищения перед планируемым зачатием. Ты же знаешь, что врач советовал. Тебе тоже надо бросить курить. Ты обещал бросить, а что в итоге?! Куришь, как паровоз… Изменяешь мне! Изменяешь же! Я своими глазами видела и слышала, о чем вы говорили.

– А ты что думала, Манюня? Сама виновата! – продолжает любимый. – Работа-дом-газета-сон.

Скучная ты стала, пресная… А я мужик горячий и хочу разнообразия…

– Разнообразия?! Как же верность?! Как же наши клятвы?

– Я не давал никаких клятв! – заявляет муж и демонстративно поднимает большой золотой крест, болтающийся на толстой цепочке.

Он целует его, добавив:

– Я перед богом тебе в верности не клялся, а штамп и свидетельство о браке – это лишь бумажки, которыми подтереться можно.

– Ты обещал. Обещал…

Я должна быть сильной, но снова плакать начинаю.

Отвернувшись. Не хватает сил держаться. Схватившись за края раковины, рыдаю над мойкой, пока там шумит вода и размокают дорогущие сигары.

За спиной слышится вздох протяжный.

Сзади накатывает жар мужского тела.

Так близко-близко.

Кажется, он меня сейчас обнимет, опустит подбородок на плечо и начнет раскачивать легонько из стороны в сторону. Декабрин – не самый красноречивый мужчина и точно не мастер по утешению. Когда я плакала, оттого, что долго не могла забеременеть от него, муж всегда утешал меня именно так – горячо обнимал, держал бережно и просто ждал.

Ждал, пока я выплачу все, что накипело. Мне всегда становилось легче от его молчаливой, но ощутимой поддержки.

Сейчас я почему-то жду, что он меня обнимет, извинится… Может быть, скажет, что ничего не было? Не знаю, как можно оправдать то, что я услышала и увидела, но вдруг он найдет необходимые слова, и я поверю?!

Я жду, чтобы он спас меня от разочарования, но этого не происходит.

Декабрин проходит по кухне и замирает у окна, разглядывая двор многоквартирного дома.

Мне становится холодно, как тем ноябрьским вечером, когда я встретила Декабрина Георгия. Холодно, страшно… Кругом одни пугающие тени, и никто не спешит протянуть руку спасения.

И он – такой же – чужой, пугающий, грубый мужик.

– Ты мне изменяешь, – повторяю я ломким голосом. – С подругой моей. Потому что… Потому что скучно тебе стало со мной?! Скучно, да?

– Я сказал.