Горячий Май

Самой малости, крошки того волшебства, без которого секс останется просто сексом.

— Ма-а-а-ай! — позвала я, понимая, что мне не хватает именно его близости. И если он не подойдёт сейчас, я просто сойду с ума и пошлю к чёрту Антона.

Май метнулся ко мне, сначала обжёг поцелуями кожу шеи и плеч, поиграл с кончиком языка и пососал его, приставляя головку члена к мокрому входу.

— Чёрт, какая ты влажная. Сводишь с ума.

— Хочу… Пожалуйста-а-а, — простонала я и почувствовала, как он начал понемногу проникать внутрь моего лона.

Мучительно медленно и осторожно, как будто мог повредить, в то время как Антон уже не сдерживал себя, вбиваясь глубоко и нещадно, заставляя покрикивать от удовольствия с толикой боли.

Май вошёл до упора, замерев, и обхватил пальцами соски, выкручивая их. Я подняла лицо, смотря ему в глаза. Он простонал, проведя подушечкой большого пальца по моим губам. Я обхватила его палец, втянув в ротик, и принялась ритмично посасывать. Май застонал и начал двигаться во мне.

Сначала движения Мая и Антона отличались по скорости, но с каждой секундой Май ускорялся, входя в общий ритм, пока оба парня не начали вбиваться в моё тело на одинаковой скорости.

Воздух обжигающей волной струился в лёгкие, а по спине катились капли пота. Мир вокруг прекратил существовать. Всё смазалось в единое яркое пятно, удовольствия и эйфории было так много, что казалось тело вот-вот разорвётся на части.

Низким стонам Антона вторили хрипловатые стоны Мая. Его высокий голос ломался, звуча хрипловато и рвано.

Экстаз струился жидким огнём по венам, сплавляя все тела воедино.

Первым кончил Антон, выплеснувшись несколькими толчками внутрь, и вышел из меня, опустив попкой на свои бёдра. Он придерживал мои ноги широко разведёнными в стороны, пока Май продолжать трахать меня на предельной скорости.

Он излился внутрь меня с громким стоном, продолжая толкаться, замедляясь. Кончив, Май растянулся прямо на полу, утянув меня к себе. Пушистые ворсинки ковра щекотали разгорячённую кожу, а влажное тело Мая подрагивало под моим. Антон сидел на диване, переводя дыхание.

Казалось, что ни один из нас не мог пошевелиться от пережитого удовольствия, разделённого на троих.