Даже, пожалуй, лучше. Черты лица Нинки Кузнецовой, дочери председателя сельсовета, со временем стёрлись из памяти, а вот подаренный отцом складень не забывался! Тогда он пришел из школы, отец уже вернулся из города, где продал мясо на рынке. Они с дядей Вовой Комаровым, мужем маминой сестры Галины, забили очередную свинью, осмолили щетину паяльной лампой и приступили к пропарке: обложили тушу соломой и подожгли. Чтобы дым проникал внутрь, воткнули в пасть кукурузный початок: сало и мясо после такой процедуры становились гораздо вкуснее.
– Ну, отличник учебы, как дела? – отец обнял его, прижал к себе. Он был в рабочей одежде: растянутых трениках, синей майке и галошах на босу ногу. – С выручки сюрприз для тебя приготовил!
– Какой сюрприз? – заинтересовался сын, пропустив вопрос об учебе мимо ушей – он был далеко не отличником, отец просто шутил таким образом.
– Потерпи, узнаешь! – усмехнулся отец и похлопал его по плечу. – Пойди пока, матери помоги!
Мать, стоя у печи рядом с летней кухней, помешивала деревянной лопаткой «поросячью кашу» – так все называли варево из ячневой крупы и картофельных очисток, пузырящееся в большом чугунном котле.
Обычно он всегда помогал матери – почти два десятка свиней нужно было кормить по расписанию. И сейчас бросил портфель на крыльцо вросшей в землю саманной хаты, привычно взобрался на табуретку и, отняв у матери лопатку, принялся за работу.
– Молодец, сынуля, – она вздохнула, растрепала сыну волосы. – А я пойду на стол приготовлю, да к деду Тимофею сбегаю.
Володя-то с нами обедать будет, они с отцом без самогонки не обойдутся…
– Это точно! – весело отозвался отец, услышав конец фразы. – Тем более с получки!
А дядя Вова и вовсе оживился, возбужденно потер ладони и подмигнул.
Серега мешал бурлящее варево и с голодухи глотал слюну даже на запах «поросячей каши». Чтобы отвлечься, смотрел, как мужики ладно справляются со своим делом. Дядя Вова был здоровенный лоб – высокий, мордатый, косая сажень в плечах. Замасленный комбинезон тракториста на нем готов был лопнуть по швам.
А отец ниже почти на голову и в плечах пожиже, хотя жилистый, выносливый, и характер у него, как гранитный камень…
Когда пропарка была окончена, дядя Вова сгрёб жар вилами, подошёл к почерневшей от гари туше и одним движением отрезал закопченный закрученный хвост.
– Пацанчик, иди сюда! – позвал он.
– Чё? – отозвался Сергей.
– Иди, чё-то дам!
Мальчик тщательно облизал налипшую на руку кашу, спрыгнул со стула и подошёл.
