– Только диснеевский принц, – залилась женщина рядом с Иванушкиной.
– Не живой мужик из плоти и крови – точно.
– Откуда несчастным принцессам знать, что нужно живым мужчинам, с кровью и плотью.
– Без плоти! – фыркнула Иванушкина, заливаясь пошлым, громким смехом. Карима невольно сжалась."
"– Не все такие вездесущие, Наташа, – Карима услышала спокойный голос мамы. – У кого-то нет опыта с живыми мужчинами, а у кого-то к тридцати годам не хватает разума, что над дорогими вещами не смеются, а покупают их, если нравятся.
Мужчины из плоти и крови перестали обеспечивать? – после секундной задержки продолжила мама.
– Если я захочу, этот мужчина обеспечит меня всем, на что я пальцем укажу, – никто из присутствующих не сомневался, о ком шла речь.
– Ничуть не сомневаюсь в этом, – снисходительно пропела Зарима, Карима в этот момент обернулась, скользнула взглядом по подружкам, потешающимся над ней.
Почему-то они смотрелись инородными в дорогом магазине, где один комплект постельного белья стоил столько, сколько получала Иванушкина за месяц.
Карима никогда не задумывалась над этим, не кичилась, что может купить себе многое из того, о чём одноклассники и подружки не могут мечтать – это было частью её жизни, частью её самой. Как рука или нога, или семья, или Равиль – он её мужчина, а значит, часть её самой.
– Не дождёшься, – по слогам проговорила Карима, обдав самым уничтожающим взглядом, на который только была способна. Не очень-то у Каримы получалось выражать презрение к людям, тем более по причине бедности, большая часть её друзей была из самых обыкновенных семей, та же Ленка или Горшков.
Вот ревность – ревность придала сил Кариме. В итоге она обогнула бывшую любовницу Равиля и выскользнула из магазина, лишь в конце галереи позволив себе шлёпнуться на скамейку для посетителей.
– Вот сейчас и посмотрим! – снисходительно кинула Иванушкина ей вслед.
Злые слова звенели в ушах, отдавались болью в сердце, желудке. Накатила ломота в руках, во всём теле, в глазах становилось темно.
Откуда несчастной принцессе знать, что нужно мужчинам из плоти и крови? Принцесса – не Наташа Иванушкина, знавшая про крайнюю плоть Равиля… Тошнота подкатила такая, что Карима едва сдержалась, обвела глазами незнакомый торговый центр в поисках уборной.
– Не обращай внимания, – материализовалась из ниоткуда мама. – Злые – всегда несчастные.
– Не похожа Иванушкина на несчастную, – пискнула Карима, чувствуя, как от маминых поглаживаний становится легче.
