– Слышал, Иванушкина по баллам не проходит в медицинский? – походя поинтересовался Файзулин Арслан, у которого с шестнадцати лет подрабатывал Равиль наравне с Дамиром.
– Нет, в Нижний берут, – буркнул он.
– И ты, значит, собрался в Нижний?
– Да. – А что скрывать? Собрался. Матери скорую вызывали, давление подскочило, но он не изменил своего решения."
"– Молодец, – Арслан кивнул и забрал бумаги у насупившегося Равиля. – Иди домой, Дамиру тоже передай, что свободен. Отдыхайте, дело молодое…
И, чудо, Иванушкину приняли в родном городе, на бюджет.
Ни сам Равиль, ни Натка не сомневались, кто и что за этим стоит. Мать Равиля ходила к Файзулину, просила повлиять, образумить сына. Дело ли – уезжать из родного дома в квёлый институт ради юбки? Чтоб ей провалиться! Арслан решил по-своему, Равиль остался сам, с превеликим удовольствием, ведь юбка осталась здесь же.
Новый год праздновали смешанной студенческой компанией, с морем алкоголя, едой из супермаркета, бульонными кубиками на утро от головной боли.
– Пойдём? – потянула Натка в соседнюю комнатушку с гостиной, где клубился сигаретный дым и запах кальяна.
Помещения разделяли шторы, не было даже хреновых дверей, зато было желание, накрывшее с головой, до трясущихся рук.
– Давай, – Наташа улеглась на спину, потянув вниз тёплые колготки.
– С ума сошла? – он уставился на подругу, потом на едва прикрытую штору.
– А что? – привстала на локтях, вытянув худые ноги с красным лаком, у Равиля потемнело в глазах. – Где? В общаге? Или у тебя дома, с мамочкой под дверью?
– Нат…
– Учти, Юнусов, я два раза предлагать не буду.
Не пришлось предлагать. Действительно, откуда у первокурсника место для встреч с подругой? Но и откладывать расставание с собственной и Наткиной девственностью больше невозможно. В ту ночь, под звуки пьяных голосов, запах алкоголя и кальяна жизнь Равиля перевернулась.
Позже они сняли квартиру для встреч с подружками на двоих с Дамиром. Дамир менял девушек каждую неделю, у Равиля была одна. Потом он снял жильё и для Наташи, почти перебравшись к ней - под причитания, а то и стоны матери и ругань отца.
Он начал зарабатывать, оплачивать сессии и проваленные по вине алчных педагогов экзамены Натке, покупать еду, одежду, тогда ещё дешёвые драгоценности в глупой надежде, что она – его будущая жена.
Он любил её, любил до потери себя. Жгуче, ненасытно, одуряюще. Как было её не любить? Темпераментную, взрывную, ненасытную. Он подсел на крючок страсти и не собирался соскакивать.
