Горькие ягодки

– Как ты думаешь, доченька, в этом платье нормально? – спрашиваю я Алёнку. Алёнка счастливо смеётся в ответ. У Алёнки всегда отличное настроение. Я подхватываю дочку и немного кружу её. Ещё я хотела бы подкинуть её кверху, а потом поймать, но у меня не хватит для этого сил. Так обычно играют со своими малышами папы. А у моей дочки есть только мама.

– Всё, пока, мамуль! – кричу из прихожей, слетаю по лестнице, напоминая сама себе птицу. Да, да, вот так, сейчас расправлю крылья и полечу! Высоко-высоко!

Влетаю в офис, здороваюсь с женщинами.

– О Марианночка, ты у нас сегодня ранняя пташка, – одобрительно говорит Марья Григорьевна. И тут же нагружает меня работой под завязку. Я корплю над очередным балансом, но дверь в приёмную Андрея всё время в поле моего зрения. Судя по тому, что Татьяна болтается в нашей комнате, Андрей ещё не приходил.

– Слушай, а откуда ты знаешь Андрея Эдуардовича? – как бы невзначай спрашивает Татьяна, опёршись бедром, едва прикрытым ультракороткой юбкой, о мой стол.

– Оттуда же, откуда и ты, – отвечаю ей как можно небрежнее.

– Мне так не показалось, – обличающе и даже с какой-то претензией говорит Танюшка.

– Послушайте, Татьяна… гм, Юрьевна, – у Марь Григорьевны такой тон, что даже я понимаю, что Танюшке лучше покинуть нашу комнату. Но Танюшка не понимает. – Вы тормозите наш рабочий процесс, – продолжает Марья Григорьевна, – попрошу Вас немедленно… – но Марь Григорьевна, к несчастью, не успевает прогнать Танюшку.

Потому что приходит Андрей. Он кивает нам всем в знак приветствия.

Танюшка подрывается вслед за ним, как верная секретарша, но на ходу успевает громко и чётко спросить меня: «Кстати, как там твой ребёнок, Марианна?» Она очень гадко произносит слово «ребёнок». Андрей останавливается в дверях и потрясённо смотрит на меня.

Ревизор. Немая сцена. Николай Васильевич Гоголь. Комедия в пяти действиях. Николай Васильевич Гоголь – великий русский писатель. Сведения из школьной программы скоростной каруселью крутятся в моей голове всё быстрее и быстрее.

Мне отчаянно хочется отмотать время назад, дать Марь Григорьевне ещё пару секунд, чтобы она успела вытурить Татьяну из нашей комнаты.

Наконец, я беру себя в руки и спокойно отвечаю Татьяне, глядя в глаза Андрея: «Да, у меня есть ребёнок, ему пять месяцев». Краем глаза замечаю, как удивлённо округлились глаза у наших женщин, а Нина Сергеевна, кажется, даже поперхнулась чаем. Но никто из них не сказал ни слова.

Да, я знаю, что я шла ва-банк.